Спустя годы

Нет, все-таки расставаться нужно без всяких объяснений! Сентиментальные слова, тягучие, как патока… Энтони Элдридж поморщился.

Интересно, что она сейчас делает? Впрочем, он пожал плечами, какое ему теперь до всего этого дело! У нее, похоже, извращенное представление о любви. Хотя, что с нее взять… Семнадцать лет… девчонка! Наверное, решила, что, сказав «а», не обязательно говорить «б»… Нда! Весьма примитивная уловка…

С отчаянием и даже с каким-то ожесточением, поскольку был самолюбив, он вскочил и включил телевизор.

Провинциалка, дуреха… Ну откуда такое недоверие? «Энтони, а вдруг я забеременею? Что тогда?..»

О Господи! Неужели это всего лишь предлог?

А нежность, привязанность, потребность в общении, желание не расставаться ни на минуту? Ведь было же, было…

Если это не любовь, то что?

А может, ей просто не дано любить? Значит, надо ее забыть. И чем скорее, тем лучше. Странная, однако, штука жизнь! Оказывается, самым чужим может стать тот, кого любил, подумал Энтони устало.

Впрочем, наверное, виноваты они оба…

Устроившись поудобнее в кресле, он погрузился в раздумье, стараясь привести в порядок мысли и чувства, но ничего не получалось: все так запуталось, что Энтони уже не мог понять, каким образом выбираться из руин прежде столь упорядоченной жизни.

На экране почему-то пропало изображение, лишь бился, как сердечная мышца, маленький световой пульс.

Энтони впал в тяжелый, без сновидений, сон, время от времени просыпаясь, — в комнате было тихо, а тишина всегда вызывает беспокойство.

Когда за окном сгустились сумерки, сон стал спокойнее: в темноте спать не так тревожно…

— Да говорю вам, это он! Своими глазами видела!

Лина Нэвилл, дежурный врач отделения «скорой помощи» и травматологии больницы святого Варфоломея, подойдя к приоткрытой двери в ординаторскую, услышала, с каким жаром старшая медсестра Мэри Карбайд отстаивает свою точку зрения — на этот раз в самом прямом, а не в переносном смысле.

— Мэри, я заинтригована, — сказала Лина, входя в ординаторскую. — И кого же вы видели? — спросила она, приветливо кивнув трем молоденьким медсестрам-практиканткам.

Улыбнувшись в ответ, девушки немедленно перевели взгляд на старшую медсестру отделения — для них истину в последней инстанции.

Яркая блондинка с голубыми глазами с поволокой и обладательница аппетитной фигуры, Мэри Карбайд постоянно досаждала весьма привлекательной «новенькой» докторше Нэвилл, поскольку имела обыкновение принимать в штыки все и вся, если усматривала хоть малейший намек на соперничество.

Что касается профессионализма, старшая медсестра была вне всякой конкуренции! Она знала себе цену, и ее ценили. Впрочем, деловые качества всегда в цене там, где занимаются делом, а не псевдодеятельностью.

Смерив Лину ледяным взглядом, Мэри повела пышными плечами и с явно наигранной неохотой ответила:

— Нового хирурга-ординатора. Между прочим, перспективный кадр…

— У нас чуть ли не каждый год новый хирург-ординатор. — Лина улыбнулась. — А в этом есть нечто особенное? И какой же смысл вы вкладываете в словосочетание «перспективный кадр»?

Закатив глаза, Мэри Карбайд перевела дыхание — и от волнения роскошного бюста едва не лопнул халат на груди.

— Самый прямой! — Медсестра посмотрела на Лину в упор. — Он без пяти минут лорд, потому как единственный сынок у престарелого пэра.

— Интере-е-есно! — протянула Лина. — Все-то вы, Мэри, знаете! — Подойдя к перевязочной тележке, она вынула из стойки ампулу с пенициллином, пощелкала по ней ногтем, посмотрела на свет и поставила обратно. — Кстати, как у нас дела с противостолбнячной сывороткой? А то лорд Хирург-ординатор задаст нам всем хорошенькую трепку, если что не так…

— Ну это навряд ли! Ведь Энтони Элдридж — истинный аристократ, — сказала Мэри с расстановкой и облизнула губы. — А что до сыворотки, так вы как в воду глядели. Он такой красавец, что как увидите — так и остолбенеете. И никакая сыворотка не поможет! Берегитесь, девочки! — Она обернулась к практиканткам, смотревшим на свою наставницу во все глаза.

Лина подошла к холодильнику, достала бутылку минералки, налила полстакана, сделала пару глотков.

— Доктор Нэвилл, что с вами?! — всполошилась Мэри. — Да на вас лица нет! Вам нехорошо? — Кивнув на шкафчик с лекарствами, спросила: — Может, накапать чего-нибудь?

— Спасибо, не надо! — Лина сделала еще глоток. — Голова ни с того ни с сего закружилась. Наверное, спазм…

— Вам виднее. Спазм так спазм. А я, признаться, подумала, вы, случаем, с ним не знакомы?

— Откуда? — ответила Лина с излишней поспешностью. — В стране двадцать с лишним медицинских учебных заведений, и, надо думать, среди студентов есть и аристократы. Но мне не довелось познакомиться ни с одним сиятельным отпрыском… — Она перевела дыхание и, чувствуя, что переигрывает, нарочито уверенно добавила: — Нет, я его не знаю.