Сплошные радости

Стив Десмонд пробрался по узкой тропинке к краю небольшой заводи и огляделся. Со всех сторон высились довольно крутые склоны гор, поросшие травой и мелким кустарником. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как его семья покинула эти места. Тот же знакомый с детских лет горьковато-хвойный настой воздуха. А вот и расщелина, из которой, как бы делая последние усилия перед заслуженной передышкой, с шумом вырывается ручей.

Выехав еще затемно из Питсбурга, он преодолел пятьсот с лишним миль, управляя забитым до отказа тяжелым грузовиком. Во время пути он то поглядывал на посапывающих во сне детишек, то прихлебывал кофе из термоса, чтобы взбодриться, и неотступно думал лишь о том, с чего начать на родном пепелище.

Вас тревожит суета по налаживанию быта, сэр? — спрашивал он себя и тут же категорически возражал: конечно нет! Меня не беспокоит даже эта штуковина в черепке. Но что же? Что?

Десмонд знал, что он отнюдь не сентиментален и вместе с тем был твердо уверен в том, что ему просто необходимо вычислить этот первый, единственно верный на пороге этого дома шаг… Он представлял себе, каким он его запомнил ребенком: просторный двор, окруженный хозяйственными постройками… Он отчетливо увидел отца, бросившегося ему на грудь у ворот, и недовольное лицо родного брата Мэтью-младшего и как он упрекает старика в радушном приеме этого пропадавшего невесть где столько лет блудного сына. Но нет давно на этом свете родителей, неделю назад ушел туда, к ним, и Мэтью.

Так и не придумав ничего, он подрулил к полуразрушенному крыльцу. Вышел из машины и огляделся. Кроме дома с проваленной крышей ничего не сохранилось. Он ощутил ком в горле. Единственное, что осталось неизменным, так это скалистые отроги, подступающие к усадьбе, да высокие травы и редкие сосны.

Скоту кормов вдоволь, машинально подумал он. И вдруг его осенило — ручей, как он мог забыть о нем. Из тайников памяти выплыла картинка: вот он с разбегу бросается в воду, а няня Сьюзенн, смешно подбирая юбки, чтобы не замочить, заполошно кричит:

— Немедленно на берег, сэр. Сегодня вы останетесь без сладкого!

Он разбудил ребятишек, разрешил им побегать по двору и уже на бегу бросил:

— Вернусь, будем завтракать.

Десмонд наклонился, потрогал воду рукой и, ощутив ледяной ожог, счастливо — впервые за последние дни — засмеялся.

— Отлично, сэр! — обратился шутливо к себе Стив, — день жаркий, а няня Сьюзенн, царство ей небесное, не лишит тебя рисового пудинга с абрикосовой подливой.

Неужели я был таким сладкоежкой, старался вспомнить Десмонд: сейчас ему представлялась крайне важной всякая мелочь, выплывавшая из тайников памяти и имевшая отношение к прошлой жизни.

Стив медленно разделся и опрокинул на себя содержимое пластикового флакона, который он не забыл прихватить с собой. Все-таки он устал, главным признаком, по которому он определял свое состояние, служила головная боль. Вот и сейчас в виски точно кто-то вогнал острые иглы.

Десмонд энергично орудовал губкой и вскоре его мощная, поросшая курчавыми волосками грудь, накаченные бицепсы рук, крепкие стройные ноги покрылись белоснежной лохматой пеной. Атлетически сложенному Стиву мог бы позавидовать любой из тех, кто из года в год тренируется в дорогих спортивных залах. Впрочем, Десмонд по возвращении на родину мог себе позволить многое. Своими руками он добыл себе состояние, но… у него другая миссия. Он медленно раскурил сигару, нахлобучил на жесткие, вьющиеся черные собранные на затылке в пучок волосы шляпу и направился к воде.

В первую секунду после стремительного погружения Десмонду показалось, что сердце его разорвалось и кровь в жилах застыла от нестерпимого холода, но затем тело выделило такое количество энергии, что его бросило в жар. Он с удовольствием затянулся, утопая в мыльной пене и сигарном дыму. Боль в висках затихла.

— Прервалась связь времени, — услышал он свой тяжелый, оттягивающий в хрип бас. И тотчас горы подхватили и многократно повторили строчку из бессмертного «Гамлета». — Но не будь я Стив Десмонд, — во всю мощь легких рявкнул Стив, и град камней обрушился в воду, вздымая водяные фонтаны. — Силы небесные, — стараясь уклониться от слепивших его брызг, вскричал Стив и услышал тихий стон. Он поднял голову. На склоне горы он увидел скрюченную женскую фигурку. Очевидно, женщина сорвалась с вершины.

Хотелось бы знать, что ей там было нужно, обеспокоенно, но раздраженно думал Стив, устремляясь вверх. Ему так хотелось хоть полчаса провести в уединении.

— В конце концов, это нечестно — помешать человеку не просто искупаться после дороги, но совершить, можно сказать, священное омовение, — ворчал он, совершенно забыв о своей наготе.