Спецуха

«Специальные учения проводятся с привлечением как оперативно-агентурных групп, так и разведывательных групп специального назначения, действующих в полосе оперативно-стратегических командований, с целью вывести из строя весь личный состав штаба (напрочь, чтобы в зюзю все ухрюкались; морковка, мясо и прочая шняга — от меня)».

Из рабочей тетради одного из офицеров одной из бригад спецназа некоего военного округа, слава богу, пока еще не единственного.

Если бы не звонок оперативного дежурного на пункт управления, то совещание давным-давно закончилось бы, и все офицеры принялись бы выполнять сто сорок пунктов задач, которые необходимо было решить к вчерашнему завтрашнему вечеру.

Комбриг сделал ошалевшие глаза, ловким енотом метнулся на выход, обернулся, погрозил всем пальцем и заявил:

— Никому не спать! Черепанов, в окно не пялиться и по-китайски слово «хер» на партах не царапать!

Как только дверь за командиром бригады захлопнулась, офицеры дружно взвыли: рабочий день закончился минут сорок назад, как раз в тот момент, когда началось совещание. Сейчас полковник получит какую-нибудь новую мудреную задачу с самого верху и будет по этому поводу мыслить еще с часик, а потом новые, суперважные и необходимые задачи. Приезда комиссий никто уже давным-давно не боялся. Они в бригаде жили постоянно, некоторые даже прочно окопались. Кадровики сменялись воспитателями, те — тыловиками, автомобилистами различной ориентации, направлений и уровней.

Частенько в кабинете какого-нибудь психолога можно было обнаружить мирно подремывающего представителя инспекции по личному составу. Одного такого бригадная психологиня, обладавшая статями молодого Михаила Пореченкова, силой усадила за компьютер и заставила протестироваться. Полковник оказался полным имбецилом, склонным мочиться в постель и чрезмерно злоупотребляющим суицидом. Инспектор обиделся на компьютер и психолога, в результате чего бригада была отмечена в худшую сторону по морально-психологическому состоянию.

Моложавый подполковник, недавно назначенный на должность помощника командира по материально-техническому обеспечению, увидел, что комбриг убежал, и попытался взять власть в свои руки.

— Товарищи офицеры! — возопил он, подскакивая и потрясая в воздухе какими-то бумажками.

— Сядь, постылый, — осадил его помощник командира по физической подготовке, — а то два по полосе поставлю.

— Я — замкомбрига…

— Какой ты на хрен зам? Ты такой же помощник! Вот раньше зам был — матерый человечище, из ста сорока машин в бригаде только сорок не бегало, а теперь сто не ходят, и у солдат карамель по карманам килограммами валяется, — осадил его физрук, точно такой же подполковник на капитанской должности.

— Ну а что я могу поделать, — ответил тот и развел руками.

— «Баклан-2. Забастовка машин», — смотрите в парке и на складах бригады, — мрачно молвил сзади подполковник Черепанов и старательно выцарапал слово «хер» на английском.

Вернулся комбриг. Всем поплохело. Помощника командира по работе с личным составом даже слегка стошнило под стол.

Речь командира бригады была расцвечена яркими образцами русской словесности, основным из которых было то слово, которое уже по-французски выцарапывал Черепанов на соседней парте. Внезапно нахлынули учения из разряда тех, которые проводятся постоянно, типа «ЗАПАД», «ВОСТОК», «ЦЕНТР» и прочее. А народу-то и нет. Нынешний набор призывников девяносто третьего года рождения таял на глазах. На данный момент людей еле-еле хватало на наряды да обеспечение жизнедеятельности соединения. А директива-то уже по каналам военной связи несется. Комбриг, удержавшийся на своем месте лишь благодаря тому, что слил за штат неимоверное количество офицеров и достойно рапортовал обо всех досрочно выполненных веяниях нового облика, с приходом данного документа оказался в таком положении, которое тут же лаконично обрисовал Вова.

— Жопа! — заявил он и тут же внес предложение: — Может, лучше обратно в Чечню, товарищ полковник?

Комбриг уныло махнул рукой и проговорил:

— Вова, ты хоть скотина и полный разложенец, но физкультуру сдаешь на отлично и строевая у нас работает, как часики, а то выпер бы тебя за штат, не задумываясь.

— И папа у него в Генштабе, — тихонько добавил начальник автомобильной службы, старый заслуженный майор Пачишин.

— Что делать, товарищи офицеры, что делать, — патетически воскликнул комбриг и чуть ли не воздел руки к висевшему неподалеку портрету министра обороны.

Министр обороны на портрете обворожительно улыбался.