Спецназовские байки 2

Моя вера в абсолютную непобедимость Красной Армии и в непревзойденное благородство и профессионализм солдата указанной армии рухнули именно в тот момент, когда меня призвали служить срочную службу.

Это был памятный день 19 мая 1993 года. В городе нас, десять призывников, посадили в поезд, родные помахали руками на прощание, и поезд пошел. Мой одноклассник Андрей Муковоз ехал на краевой сборный пункт с большим синяком под глазом. Кроме меня, Андрея Муковоза и остальных призывников был еще долговязый прапор из военкомата, который всю дорогу бестолково суетился, вопил почем зря и просил особо отъявленных сильно не нажираться. Водки было много, и они, особо отъявленные, понимая, что на краевом сборном пункте её все равно отнимут, пили как не в себя. Я тогда придерживался здорового образа жизни и выпил не больше поллитра. Муковоз был особо отъявленным, и утром, во Владивостоке, ему трудно было передвигаться из-за сильной головной боли и остаточного опьянения.

Краевой сборный пункт представлял из себя П-образное здание дореволюционной постройки, в котором заседали военные медики, а также находилось временное жилье для тех, кого не успели развести по частям в течение суток. Когда мы приехали, во дворе стояло несколько человек из числа тех, кто провел здесь ночь. У всех были красные глаза. Выяснилось вот что: как это водится, народ, прощаясь с гражданской жизнью, отмечал уход в армию (кто-то на флот) с размахом. Пили много, закусывали мало. Потом начали колотить друг другу рожи, что не было воспринято руководством сборного пункта как нормальное развитие событий. В принципе это было нормальное развитие событий, но руководство так не считало. В общем, руководство зашло в это подобие казармы и для успокоения масс применило слезоточивый газ. Там все и спали остаток ночи.

По результатам комиссии меня и Муковоза в армию временно не пустили. Меня из-за того, что мне удалось убедить комиссию, что армии больше нужен водитель, чем не водитель (через несколько дней у меня ожидались экзамены в автошколе), а Андрея просто побоялись отправлять в войска с таким синяком под глазом. Это был как раз тот период, когда комитет солдатских матерей только набирал силу, и командиры еще не знали, какую именно суровую военную действительность прятать от солдатских матерей (зимой на острове Русский, что под Владивостоком, умерло двенадцать матросов срочной службы: четверо в учебке (что хорошо освещалось в прессе) и восемь в дисбате (о чем тогда никто не знал, а я узнал много лет позже от зама прокурора Тихоокеанского Флота, разговорившись с ним как-то за кружкой коньяка)). На сборном пункте решили, что будет лучше, если Муковоз повременит немного с армией. А армия повременит немного с Муковозом. Меня и Муковоза отправили на несколько дней домой.

На обратном пути Андрей купил четыре бутылки пива, и мы в ожидании своего поезда сели на открытой площадке морского вокзала с прекрасным видом на загаженный Владивостокский порт. Кстати сказать, что наш прапор еще утром на автобусе умотал обратно, не дожидаясь от краевого сборного пункта очередных армейских сюрпризов. Поэтому руководство краевого сборного пункта скрепя сердце приняло смелое решение направить нас обратно самостоятельно. К слову сказать, весь путь занимал на поезде семь часов.

Через пару дней вместе с отцом я пришел к начальнику милиции с просьбой в виде исключения принять у меня экзамены по вождению, так как вдруг выяснилось, что экзамены на ближайшие дни отменили. На что начальник милиции сказал, чтобы я просто пришел за своим водительским удостоверением в пять часов вечера. Я даже вначале переспросил его, сколько и куда нужно заплатить за бензин, на что он просто повторил свою фразу. В пять часов я забрал права и пару часов был самым счастливым человеком на земле. Дело было в том, что на тот момент времени мой отец был еще при власти и подобные вопросы решались походя.

В армии я оказался через две недели. Если точнее, то в часть меня и еще пятьдесят человек привезли 3 июня 1993 года. На первом же построении психолог бригады связи, куда я сразу попал, майор Клёстов, сказал: запомните, бойцы, главное военное правило — «человек — это такая скотина, которая ко всему привыкает».

Это правило я пронес через всю свою армию и несу через всю свою жизнь.