Спецоперация. Полтора года спустя

Это вторая книга о военной операции на Украине. Авторы знают войну не понаслышке. За плечами Геннадия Алёхина и Сергея Бережного горячие точки постсоветского пространства, Северный Кавказ, Сирия. С первых дней начала спецоперации на Украине в качестве специальных корреспондентов фронтового агентства «АННА-НЬЮС» они выезжают в зону боевых действий, активно включились в информационное сопровождение спецоперации. Такие поездки на фронт позволяют по горячим следам вести фронтовые дневники, анализировать ход событий, ощутить, прочувствовать дыхание войны.

С Алёхиным подружился и породнился в Чечне, в вагоне бронепоезда, который курсировал из Грозного в Гудермес и обратно. От вагона до штаба идти было недалеко, всего метров триста, но передвигаться приходилось по такой грязище, что у некоторых с ног сваливалась обувь и они продолжали свой путь босиком. В штабном кунге мне довелось встретиться с командующим группировкой войск генералом Трошевым, его полки и дивизии русской армии громили полчища бандитов и террористов в горах. Втроем мы сели в вертолет и пролетели над склонами гор, покрытыми не опавшими за зиму, ржавыми дубами, и на вершине горы спустились на площадку, где находился штаб операции. Вокруг были ущелья, горы и снова ущелья и горы. Генерал из командирского кунга командовал операцией: в ущелье, где предположительно находился Басаев, сначала посылал штурмовики, которые бомбили склоны горы, затем вертолеты, наносившие свои воздушные разящие удары, потом шел спецназ, процеживая ущелья.

Перед отъездом из Ханкалы по моей просьбе Алёхин снова выпросил у командующего вертолет. Геннадий Николаевич улыбнулся и уже серьезно произнес: «Смотри, Алёхин, за писателя отвечаешь головой», – и снова улыбнулся. Геннадий Алёхин в то время отвечал за работу всей журналистской братии на войне, фактически был правой рукой Трошева в решении информационной составляющей антитеррористической операции, они понимали друг друга с полуслова.

Вертолет летел вдоль Сунжи, по холодной реке все еще плавали нерастаявшие льдины, а вдоль берега валялись ворохи каких-то лохмотьев, разбитые повозки, одеяла, матрасы, рухлядь – все, что осталось от басаевских частей, разгромленных пулеметами. Алехин то и дело делал пометки в своем блокноте. Затем эти наблюдения лягут в основу его книги о Чеченской войне, написанной ярким, твердым, жестким слогом.

С Сергеем Бережным познакомились в Сирии, где он работал со своим боевым товарищем Маратом Мусиным, основателем фронтового информационного агентства. Мы приехали в Дамаск в разгар войны, потому что хотели понять катастрофическую реальность, увидеть черную воронку в центре Сирии, готовую затянуть в себя не только Ближний Восток, но и весь прочий мир. Мы приехали сюда и потому, что здесь, в Сирии, реализуется внешняя политика России. И в этом конфликте, все более напоминающем глобальный, Россия выбрала в союзницы Сирию, президент Путин выбрал союзником президента Башара Асада. И сирийская война, как бы для многих это ни казалось странным, детонирует в самый центр российской жизни. Так в тридцать шестом году испанская война была предтечей Второй мировой, так в тридцать седьмом году осажденный Мадрид напоминал осажденный Дамаск.

Что мы видели в Сирии? Бои в стотысячном пригороде Дамаска Дарайя, по которому мы неслись в боевой машине пехоты среди минных разрывов и щелканья снайперов. И город, когда-то цветущий и восхитительный, смотрел на нас дырами обугленных окон, иссеченными фасадами. Мы не нашли в нем ни одного уцелевшего жилья, ни одного живого обитателя, только угли, разбитые зеркала, вспоротые одеяла, раздавленные гусеницами мотоциклы и велосипеды. И оставленные боевиками настенные граффити: «Башар Асад, ты умрешь. Сначала Сирия, потом – Россия». У одной из таких разрисованных стен я поменялся нательным крестом с православным солдатом. И теперь ношу его нательный крест, молюсь, чтобы моего брата во Христе пощадили пуля и мина. Бережной затем описал эти события в своей книге – ярко, образно, глубинно. Не случайно ему, одному из немногих российских журналистов, была вручена премия за правдивое освещение тех событий.