Спасти убийцу

Из записок нью-йоркского психотерапевта

  У каждого свои проблемы

  Иван и его палач

  Психиатрия и тирания

  Эпилог

 «Время уже близилось к ланчу, когда секретарша, наконец, постучала по стеклянной перегородке, отделявшей регистратуру от зала ожидания, и жестом подозвала Германа. Сказала, что Ричард Грубер ждет его в своем кабинете.

– Мистер Генри, входите! – заведующий клиникой или, как его называли коллеги, «Психиатр номер один», приподнялся в кресле. Он произнес имя Германа с ошибкой, вероятно, по созвучию с американским именем. – Рад познакомиться. Извините, что заставил вас ждать.

– Я тоже рад с вами познакомиться, – ответил Герман, протягивая руку.

– Значит, вы направлены к нам в интернатуру, – Ричард Грубер снова сел в кресло и внимательно посмотрел на нового практиканта.

 Перед ним стоял худощавый черноволосый  мужчина  лет тридцати семи-восьми, аккуратно одетый. Все пуговицы белой рубашки застегнуты, узкий черный галстук спускается строго вертикально  под сходящиеся лацканы пиджака. Брюки отглажены, туфли блестят. В общем, придраться не к чему.

Нельзя сказать, что Ричард Грубер  был черств и безразличен к людям, отнюдь нет. Но проходить практику в его клинику постоянно направлялись «интерны» – будущие психиатры, психотерапевты, социальные работники, медсестры. Набравшись кой-какого опыта, они уходили, и на смену им тут же прибывали новые. Поэтому запомнить всю эту армию  будущих работников системы здравоохранения мистер Грубер был абсолютно не в состоянии.    

  Сам он выглядел вполне представительно, в его облике, как говорят, «чувствовалась порода». Держался с достоинством, подобающим должности, говорил не спеша, используя простые  и точные  выражения.

  У него было умное, приятное лицо англо-саксонского типа  и  густая темная шевелюра. Благодаря бережному  отношению к себе, здоровoму образу жизни  (бассейн, низкокалорийная пища, целительные кремы для кожи, специальные массажеры и приспособления по сжиганию жира) и определенному набору средств для поддержания внешней и, как он любил выражаться, внутренней гигиены, доктор Грубер сумел добиться завидных результатов – в свои шестьдесят он находился в великолепной форме.

  – Где вы сейчас учитесь? – спросил он Германа, легонько барабаня по столу пальцами.

– В Нью-Йоркском Институте гуманитарных наук.

– Что ж, неплохо. Полагаю, уже имеете некоторый врачебный опыт, уже работали с больными?

– Да, два года проходил практику в амбулаторных клиниках в Гарлеме и Бронксе. 

– И сколько же вам остается учиться?

– Это мой последний год учебы в институте и моя последняя практика.

– Значит, вы уже без пяти минут доктор, – пошутил заведующий, взглянув на часы, висевшие над головой Германа. – Если не секрет, откуда вы родом?  

– Из России, из Санкт-Петербурга.

– О, Сэйнт-Питэрбух!  Много слышал об этом городе. К сожалению, никогда там не бывал. А в России вы тоже работали в психиатрии?

– Нет, там я изучал философию.

При слове «философия» на лице заведующего отразилось нечто похожее на удивление. Надо было  чем-то заполнить пустоту, о чем-то разговаривать с этим, кажется, немножко нагловатым практикантом. 

– Признаюсь, я в философии не силен. Правда, когда-то в юности пробовал читать Шопенгра-а... – он щелкнул пальцами, пытаясь припомнить имя немецкого философа. – Ну, наконец-то! Мы вас уже заждались! – воскликнул он, когда дверь отворилась. – Разрешите, Генри, представить вам миссис Сандру Уилсон. Она будет вашим супервайзером в течение года.  

  Герман поднялся и, шагнув навстречу, протянул руку вошедшей женщине – невысокой, в белом врачебном халате. На вид ей было около пятидесяти.

– Сандра – психотерапевт с многолетним стажем. Не сомневаюсь, что вы с ней сработаетесь и наберетесь у нее ценного опыта, – сказал заведующий.

– Конечно, сработаемся, – улыбнулась женщина. – Да, Гарри?

– Да, – ответил Герман, уже несколько раздраженный тем, что за последние пятнадцать минут его имя ни разу не произнесли правильно. 

– Жду вас завтра в своем кабинете в девять, нет, лучше в десять утра. О'кей?

– Желаю удачи. Если возникнут какие-либо вопросы, жалобы,  мой кабинет для вас всегда открыт, – сказал Ричард Грубер и, не переставая улыбаться, указал Герману на дверь: мол, все вопросы решены, и делать мистеру студенту в кабинете заведующего уже абсолютно нечего. Тем более что до ланча оставалось ровно пять минут».

ххх

Если бы я был профессиональным писателем, то, пожалуй, так бы начал описание событий, сыгравших поистине роковую роль в моей жизни.

Но, увы, мои литературные способности весьма заурядны. По образованию я – философ, когда-то окончил факультет философии в Питерском университете. Поступил в аспирантуру. Но, разочаровавшись в философии, не закончил диссертацию и бросил аспирантуру. Не знал, что делать дальше. С женитьбой у меня тоже как-то не складывалась.