Спасти «Скифа»

1943 год

5–6 июня

Воронежский фронт

ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО

Из вечернего сообщения 5 июля 1943 года

С утра 5 июля наши войска на Орловско-Курском и Белгородском направлениях вели упорные бои с перешедшими в наступление крупными силами пехоты и танков противника, поддержанными большим количеством авиации. Все атаки противника отбиты с большими для него потерям. Лишь в отдельных местах небольшим отрядам немцев удалось незначительно вклиниться в нашу оборону.

По предварительным данным, нашими войсками на Орловско-Курском и Белгородском направлениях за день боев подбито и уничтожено 586 немецких танков, в воздушных боях и зенитной артиллерией сбито 203 самолета противника. В то же время наши войска в бою с врагом несут значительные потери. Бои продолжаются.

Из кузова «студебеккера» Сотник выпрыгнул, не дожидаясь, пока машина остановится.

Опершись левой рукой на расшатанный деревянный борт кузова, Михаил легко перебросил через него свое крепкое тренированное тело и приземлился, как привык, точно на согнутые в коленях ноги. Едва коснувшись подошвами кирзачей земли, он пружиной подался вперед и, не останавливаясь, даже не заботясь о том, что произойдет в следующую минуту, продолжил движение с уверенностью человека, принявшего решение, знающего о последствиях и уже перечеркнувшего для себя как прошлое, так и будущее.

Сотника вела ненависть к врагу. Только на этот раз враг был не там, за линией фронта, а в добротно, основательно сколоченном, и оттого – слишком для прифронтовой зоны уютном блиндаже, в котором расположился особый отдел полка.

У автоматчика, занявшего пост возле блиндажа, было спокойное круглое деревенское лицо: такие лица бывают у мужиков, которые пашут и воюют с одинаковой основательностью, с молоком матери впитывают исполнительную покорность воле барина либо же другого господина, любящего отдавать приказания и не терпящего их невыполнения. Приказ должен быть выполнен, даже если тому противится человеческая логика и неуправляемая природная стихия. Чем меньше такой человек думает, тем охотнее исполняет приказания.

Вот и сейчас круглолицый конопатый гвардии младший сержант, даже не потрудившись окликнуть Сотника, просто сделал шаг вперед, сразу же – в сторону, на ходу перехватив автомат и взяв его наперевес. Его не остановило, что навстречу идет офицер с погонами капитана – уже само нахождение рядом с помещением особого отдела давало ему право остановить на подходе даже генерала. И уже был случай, когда сам Ватутин отметил в приказе одного такого бойца, проявившего принципиальность и бдительность, невзирая на чины и звания. Тогда даже «Фронтовая правда» написала заметку о сержанте, который выполнял приказ своего командира, не пустив куда-то там – Сотник не помнил, куда именно, кажется, в палатку, – командующего фронтом только потому, что не знал генерала в лицо, а знаки отличия может нацепить любой вражеский диверсант. Номер газеты потом отправили родным бдительного бойца вместе с похоронкой – через четыре дня его накрыла немецкая мина, а ведь мог бы спастись, если бы оставил пост и кинулся в ближайший окоп…

– Что такое? – гаркнул Сотник.

Но окрик командира разведчиков не подействовал на круглолицего. Мол, видали мы тут, при особом-то отделе, всяких горлопанов. А работа наша, особая, как раз шуму не требует. Часовой только крепче перехватил автомат, и Михаил зафиксировал: теперь ствол как бы невзначай смотрит ему чуть ниже живота.

– Занят, – ответил боец коротко. – Приказано не беспокоить.

– А я тебе, младший сержант, приказываю побеспокоить своего командира, – Михаил с трудом сдерживал себя, при этом понимая – если сейчас обрушит гнев на этого конопатого, особисту ничего не останется. – Если у тебя приказ не пускать туда, – кивок на запертые двери блиндажа, – старших по званию, то доложи товарищу старшему лейтенанту – у командира полковой разведроты есть к оперуполномоченному особого отдела полка один очень важный вопрос.