Спасибо за то, что ты есть

Сашка тихо выскользнул из кровати, стараясь не потревожить жену. Была его очередь вставать к сынишке. Малышу исполнился год, и они пытались отучить его от маминой груди хотя бы в ночные кормления. Он развёл смесь. Подозревая, что сейчас услышит протест, взял Андрюшку на руки и ушёл с ним в другую комнату. Сынишка уже куксился, поглядывая на бутылочку.

– Терпи, мужик, что поделать, мамы не всегда бывают доступны. Считай, что сейчас она вне зоны действия сети, не умирать же из-за этого с голоду, – шептал ему Сашка, подсовывая ко рту соску. Андрюшка плотно сжал губки, взгляд стал сердитым. Но пока сопротивлялся молча. Он и в принципе был молчуном. Громко возмущаться мог только по единственной причине – если не получал мамину грудь тогда, когда этого хотел. «Тут мы с ним похожи, – смеялся Сашка, обращаясь к жене, – я тоже неравнодушен к твоей груди и хочу, чтобы она всегда была под рукой».

– Поверь мне, это довольно вкусно, – он поднёс бутылочку к своему рту и сделал вид, что с удовольствием сосёт соску. Сынишка наблюдал за ним с недоверием.

– Я знаю, прикасаться к стеклу совсем не так приятно, как к нежной маминой коже, но мамочке нужно поспать. Я утром уйду на работу, а она до позднего вечера будет с тобой. А ты сам знаешь, какой ты активный. Носишься везде, глаз да глаз за тобой нужен. Это ведь, между прочим, ты маму так утомил, что она спит как убитая. Я к ней сегодня и пальцем не притронулся.

Андрюшка выслушал внимательно, видимо, согласился с критикой в свой адрес, приоткрыл губки, Сашка сразу вставил в них соску. С тяжёлым вздохом малыш обхватил бутылочку ручками и задвигал щёчками, втягивая в себя смесь.

– Вот это по-взрослому. Молодец. Горжусь тобой, сын.

Сашку затапливала нежность. Не дососав совсем чуть-чуть, сынишка снова уснул, он отнёс его обратно в кроватку и так же осторожно, как вставал, скользнул под одеяло, обнял жену, она тут же прижалась к нему во сне. Его счастье. Его ангел. Его Танечка. Его единственная любовь. Он машинально провёл рукой по своей груди, нащупал шрам почти у самого сердца. Это была уже многолетняя привычка. А поначалу было – напоминанием, стимулом развивать себя физически, овладевать разными видами борьбы. Он не хотел ещё раз оказаться в ситуации, когда защитить любимую девочку мог только своим телом. Ведь всё могло повернуться так, что никто не спугнул бы подонков. Он лежал бы на асфальте избитый или мёртвый, а Таня… Что было бы с Таней, долгие годы снилось ему в страшных снах.

Отцу и следователю он сказал тогда, что не запомнил нападавших. Это было почти правдой. В тот момент он, загораживая собой Таню, чувствовал спиной, как её трясёт от ужаса, его переполняла ненависть и злость, что мешало разглядывать их лица, в память врезалась только рука с перочинным ножом, на запястье – татуировка в виде черепа…

– Сколько раз я говорила, что люблю тебя? – прошептала вдруг жена, не открывая глаз.

Сашка взял паузу, словно подсчитывая.

– Два миллиона восемьсот девяносто две тысячи тридцать девять раз.

– Округлим до сорока. Я люблю тебя.

Она нащупала его правую руку своей рукой, постучала обручальным колечком по его кольцу. Это была их традиция – приглашение к близости… Сашка тут же повернулся к ней. Он уже неделю был «на голодном пайке». Таня засыпала сразу, как только её голова касалась подушки…

Они познакомились в первый день своей школьной жизни и остались неразлучны. В одиннадцать лет первый раз поцеловались. В двенадцать – целовались каждый день, прощаясь у её дома. Она жила с отцом и его новой семьёй после того, как её мама покончила с собой, не вынеся развода с мужем. А вот с тринадцати и до шестнадцати они избегали даже случайно касаться друг друга. Слишком сильным было их притяжение, слишком опасным – томление в их формирующихся телах… В шестнадцать была их первая близость. Они просто не выдержали, Сашка к этому моменту от корки до корки изучил книгу о мужской и женской физиологии, которую однажды обнаружил в своей комнате вместе с упаковкой «средств защиты». В книге была закладка на главе о вреде для женского организма ранней беременности и абортов. Родители проявили заботу и свою взволнованность тем, что он и Таня постоянно вместе, а значит – и соблазн для его юношеского тела слишком велик.