Спасибо, Джульетт Льюис!

На Барских прудах во Фрязино было тепло и солнечно. Ветер лениво блуждал между деревьями. Листья тихо падали в траву, на воду и уплывали желтыми корабликами. Петя прямо млел от того, что в конце сентября выдался чудесный день, а вместе с ним и поездка на пикник за город с друзьями.

Отмечали день рождения приятеля Пети, актера Сизова. Компания собралась как на подбор: музыканты, поэты, художники да парочка творческих разгильдяев без определенного рода занятий вроде Пети. Почти все друзья пришли парами, с подругами или женами.

Петькина личная жизнь шла под откос. В конце лета он со скандалом разругался с Дашей, устав напряженно проигрывать в голове варианты семейной жизни, и теперь ее избегал. Петя считал, что обстоятельства складываются не в его пользу, Даша была уверена, что он просто скрывается от ответственности. На вечеринку она заявилась, полная решимости выяснять отношения.

Разожгли костер, рядом ожидали своего часа замаринованные в тазу куриные обрубки. На них плотоядно поглядывал высокий красивый актер Сизов. Он вместе с Петей приехал покорять столицу, но, в отличие от него, быстро добился успеха, обзавелся семьей. Жена и дочка преданно наблюдали, как он ходит среди гостей и шутит.

– Позвал меня друг в свой рок-театр. Будем ставить моноспектакль «Ты над водой» по Сиэну Екеру, он же наш приятель Семен Ермолаев, – рассказывал Сизов. – Вот хотят поставить мне раскладушку на сцене, чтоб я ее обживал. Надо прям поночевать там несколько раз, присвоить себе, так сказать, это пространство, по замыслу режиссера. Жена не верит, говорит, в загул собрался.

«Одно другому не помешает», – думал Петя, слушая Сизова вполуха и немного завидуя.

– Давай поговорим, – напирала Даша, обиженно поджимая губки, поднося к ним пластиковый стаканчик с вином. – Нам надо все обсудить.

– О чем говорить, чего обсуждать? – отбрыкивался Петя, с тревогой поглядывая на стаканчик. – Если мы перестали понимать друг друга, надо это как-то решать.

– Словами же надо решать!

Даша подталкивала Петю к водоему и щипала за локоть. Когда в кармане завибрировал телефон, Петя был уже измотан разговором, щипками и толчками и едва не улетел в пруд.

– Привет, Петя! Узнал? Да, это я, Юля, – радостно сообщил голос из трубки. – Я здесь проездом. Еду в отпуск. Завтра в полдень буду в Домодедово, а вечером вылетаю на Кипр. У меня будет четыре часа до регистрации. Встретимся?

– Давай, – согласился Петя.

– Кто это? – строго спросила Даша.

– Знакомый один, пожить предлагает.

– Где теперь? – подозрительно прищурилась Даша.

– В Балашихе, – соврал Петя, – комната пустует.

Третью неделю Петя жил у друзей и уже поднадоел им. Стёпа и его жена Вера снимали небольшую квартирку в двадцати минутах ходьбы от метро на улице Подбельского, втроем с котом им и самим было тесновато. Петя ночевал на полу кухни, подпирая ногами дверь. Как жить дальше, он не знал. В приступах отчаяния он подолгу не мог уснуть, ворочался, шумел, задевая рюкзак со своими вещами или опрокидывая кошачью миску. Стёпа и Вера не сочувствовали, но и не отрицали права Пети поступать, как заблагорассудится.

Счастливо улыбаясь теплому солнечному вечеру на Барских прудах, Стёпа и Вера увидели, как Петя и Даша о чем-то оживленно болтают, то ли обнимаясь, то ли толкаясь у воды. Стёпа, вскинув руку, подал другу бодрый знак, мол, все будет путем.

– Стёпа, – обернулась в его сторону Даша и указала на Петю, – ну разве можно верить этому человеку?