Спасение клана Учиха

Профессор психологии Канагава Тору внимательно посмотрел на своего нового пациента. Совсем молодой парень, которому, если судить по анкете, через пару недель должно будет исполниться шестнадцать, сидел, сжимая ладонями колени, задумчиво уставившись в одну точку. Накомори Хироши обратился с проблемой, необычной даже для богатой врачебной практики профессора Канагавы.

— Давайте подведём итог всему вышесказанному, Хироши-кун. Вы утверждаете, что проживаете две жизни и не знаете, которая из них настоящая? Когда вы спите там, то видите эту жизнь, как странный сон, и наоборот. Всё верно? — уточнил он.

— Да, профессор, — кивнул парень. Его чёрные живые глаза смотрели внимательно и настороженно, а ещё было в них что-то такое, от чего профессор не мог отмахнуться. Накомори Хироши говорил то, во что верил. И этот взгляд был взглядом взрослого человека, умудрённого опытом. Как говорят, «ребёнок со старыми глазами».

— Это началось два года назад, когда в аварии ваши родители скончались, и вы сами тоже сильно пострадали, пережив несколько клинических смертей? Вы помните, как погибли ваши отец и мать?

— Да, профессор, — пациент сфокусировался на своих руках и широких браслетах, скрывающих запястья. — Я видел, как это произошло.

— Вы пытались покончить с собой? — сделал почеркушку напротив «склонности к суициду» в бланке, спросил Канагава.

— Да. Но…

— Но?.. — заминка была более чем красноречива.

— Сначала я хотел покончить с собой, чтобы… Жить только той жизнью. Она довольно интересная. Когда я очнулся здесь, после четырнадцати лет там… это было очень… болезненно. Из-за этого у меня даже поя… — парень осёкся, подозрительно взглянув на него. Канагава сделал вид, что не заметил оговорку. — В общем, сильный стресс был. Но потом я как-то привык. Можно сказать — втянулся. Меня, в общем-то, всё стало устраивать. Но недавно я кое-что узнал. Собственно, поэтому и решил обратиться к вам.

— Вот как, — Канагава мысленно дал себе тумака из-за того, что, увлёкшись столь интересным случаем, ещё не уточнил, что же происходит в той, второй, жизни парня. — И что же вы узнали, Хироши-кун?

— Думаю, что скоро я там умру. Выяснилось нечто… очень важное, — тот задумчиво накрутил чёрную прядь волос на палец.

— Но откуда такая уверенность? Вы что, там заболели? — удивился он.

— Нет. Просто я выяснил, что… Моя вторая жизнь, оказывается, достояние общественности, — выдохнул пациент, словно решившись на столь странное заявление.

— Достояние общественности?! — переспросил Канагава, еле справившись с собой. Он был смущён тем, что, потеряв самообладание, совершенно ненаучно уставился на парня, открыв рот. — Это как?

— Все в Японии об этом знают, — так же задумчиво продолжил Хироши. — Один я долго соображал и не сопоставлял факты и некоторые одинаковые имена. К тому же большая разница в лицах… А буквально пару недель назад я увидел сцену своей смерти. И должен сказать, скорее всего, так всё бы и случилось, если бы я не посмотрел всё, к чему это приведёт, и не поразился собственной наивности и глупости.

— То есть, — проанализировал профессор озвученные данные. — Ваше «второе я» живёт в прошлом той информации, что существует в нашем мире?

— Я далеко не главный герой, и просто сначала не понял, что это про мою жизнь там… — кивнул Хироши. — Да меня там особо и не было. К началу истории я уже умер.

— Скажите, Хироши-кун, — Канагава даже подался вперёд, ожидая чего-то совершенно удивительного, — как вас зовут в той, второй, жизни?

Разлившуюся после его слов вязкую тишину нарушало только тиканье часов на стене, звучащее неестественно громко в мгновенно наэлектризовавшейся атмосфере кабинета. Пациент долго молчал, уставившись на него сверлящим взглядом, от которого профессор внутренне ёжился, делая всевозможные фантастические предположения.

— Меня зовут Учиха Шисуи.

— Вот придурок! — первое, что сказал Учиха Шисуи, проснувшись.

Впрочем, последние две недели тот, «второй я», раздражал его всё больше и больше. Ну какой шиноби пойдёт выкладывать всё какому-то непонятному дядьке и будет продолжать раз за разом?!

У него появлялось всё больше уверенности, что этот сон, который длится уже второй год, реален. И где-то, непонятно где, существует техногенный мир, где люди слабы, как улитки. Никакой чакры, никаких дзюцу, не надо спать даже в клановом районе вполглаза с кунаем под подушкой. И вероятность умереть от того, что тебя задавит гигантский металлический агрегат, называемый «автомобилем», больше, чем погибнуть в мелкой стычке между соседними странами или на миссии.