Созидательный принцип уничтожения. Мир как Холокост (ЛП)

Книги, снабженные таким или подобным названием, начинают появляться на закате 20-го века, но содержащийся в них образ мира распространяется только в следующем веке, когда открытия, пуская ростки во взаимно удаленных отраслях науки, соединяются в целое. Провозглашение этого целого — скажем сразу — будет антикоперниканским переворотом в астрономии, опровергнет наше представление о месте, какое мы занимаем во Вселенной.

Докоперниканская астрономия поселила Землю в центре мира, Коперник же сверг ее с такого выделенного положения, так как обнаружил, что Земля — одна из многих планет, окружающих Солнце. Вековое развитие астрономии подтвердило коперниканские законы, признавая, что не только Земля не является центральным телом Солнечной системы, но, что эта система находится на периферии нашей Галактики, или Млечного пути: оказалось, что мы проживаем в Космосе «где-то», в каком-то звездном предместье.

Астрономия занималась исследованием эволюции звезд, а биология — эволюции жизни на Земле, пока пути этих исследований не пересеклись, или, точнее, соединились как будто разные притоки одной реки, так как астрономия признала вопрос повсеместности жизни в Космосе своим, а теоретическая биология помогла ей в этом, и так, в середине 20-го века возникла первая программа поиска внеземных цивилизаций, названная CETI ( Communication with Extraterrestrial Intelligence [1]). Эти поиски, проводившиеся несколько десятилетий с использованием все лучшей и все более мощной аппаратуры, не открыли, однако, ни чужих цивилизаций, ни даже малейшего следа их радиосигналов. Тем самым возникла загадка Silentium Universi. «Молчание Космоса» завоевало в семидесятые годы некоторую известность, дошедшую до широкого общественного мнения. Необнаружение «иных Разумных (существ)» стало необъясненной проблемой для науки. Биологи уже установили какие физико-химические условия делают возможным возникновение жизни из мертвой материи — и это не были совершенно исключительные условия. Астрономы доказали присутствие многочисленных планет около звезд. Наблюдения показали, что значительная часть звезд нашей Галактики имеет планеты. Отсюда можно сделать вывод, что жизнь возникает относительно часто в ходе типичных космических процессов, и, что ее эволюция в Космосе должна быть естественным явлением, а увенчание древа видов возникновением разумных существ не выходит из обычного порядка вещей. Но этой картине населенного Космоса постоянно противоречили напрасные попытки приема внеземных сигналов, хотя все больше наблюдателей искало их в течение десятков лет.

Согласно наиболее точным сведениям астрономов, химиков и биологов Космос полон звезд, подобных Солнцу, и планет, подобных Земле; итак большое число раз жизнь должна была развиваться на бесчисленных планетах, но радиопрослушивание выявляло всегда мертвую пустоту.

Ученые, входившие в CETI, а затем в SETI ( Search for Extraterrestrial Intellegence [2]), создавали различные гипотезы ad hoc, чтобы согласовать космическое присутствие жизни с ее космическим молчанием. Сначала утверждали, что среднее расстояние между цивилизациями составляет от пятидесяти до ста световых лет. Это расстояние при дальнейшем рассмотрении были вынуждены увеличить до шестисот и, наконец, до тысячи световых лет.

Одновременно возникли гипотезы о самоуничтожении Разума, как, например, гипотеза фон Хёрнера, связывающая психозойную «плотность» Космоса с его невеселым утверждением, что каждой цивилизации угрожает самоубийство, подобное тому, что грозит человечеству в атомной войне; из-за чего эволюция органической жизни хотя и длится миллиарды лет, но ее последняя, технологическая, фаза длится лишь несколько десятков веков. Другие гипотезы указывали на угрозы, которые обнаружил двадцатый век в мирной технологической экспансии, уничтожающей побочными результатами биосферу, среду обитания жизни.

Как кто-то сказал, перефразируя известные слова Витгенштейна, vorüber man nicht sprechen kann, darüber musst man dichten. Как, пожалуй впервые, Олаф Стэплдон в фантастическом романе The First and Last Men [3]выразил нашу судьбу во фразе «звезды создают человека и звезды его убивают». В то время, однако, в тридцатые годы ХХ века, слова эти, являясь скорее Dichtung [4], чем Warheit [5], были метафорой, а не гипотезой, претендующей на гражданство в науке.