Союз Родов. Шайха. Дочь Владетеля

Сиятельная Вокка Альфади опять плакала, приходил Колдун и очередной раз сказал, что ее дочь нежилец, теперь уже точно. Вокк Шымкар раздражённо повел плечами, но не стал ничего говорить. Наверно все врачи такие, им проще говорить о смерти. А Колдун лучший врач на всей планете. Он наверно уже и сам не помнит, как его зовут на самом деле, прозвище Колдун уже давно превратилось в имя и по-другому его не называют. В свое время Владетель Шымкар лично вытаскивал его из столичной тюрьмы для аферистов. Ему грозил серьезный штраф и принудительные работы. Тот опять пытался изобразить волшебника и своими «сверхспособностями» удивить легковерных столичных туристов из-за океана. Люди в неизбалованных аферистами провинциях велись на любой, даже самый примитивный, обман. Столица была богата схемами облапошивания граждан и тут нужно держать ухо востро.

Ещё в молодые годы Колдун вживил в кисти рук датчики медицинской диагностики и закрепил на спине целый диагностический компьютер, между прочим, лично разрабатывал незаметную модель, вот и ходил по рынку удивляя своими знаниями простым наложением рук. За деньги, естественно. И ведь не просто выдумывал, а говорил точные диагнозы, иногда в разрез с мнениями личных медиков влиятельных особ. Идиот, с его образованием он мог удивлять намного безопаснее. У него в общей сложности шесть грандовых образований Владетеля уже тогда было. Он считался подающим надежды молодым стипендиантом, будущим светилом медицины. Всё денег было мало, хотел всего сразу…

Владетель следил за этим отморозком на всю голову достаточно давно, чтобы успеть вмешаться в его судьбу естественно, психологи давно посоветовали присматривать за юным дарованием. Они оказались правы, и вот уже три сотни лет Колдун работает в столичной больнице ведущим консультантом и диагностом. Причем, привязан к месту надежнейшими обязательствами. Как никак, из тюрьмы вытащили. Правда, свои привычки даже на старую задницу не бросил и, пьяный, пытается провернуть аферу с диагностикой. После того как поздоровается, обязательно начнет нести чушь про здоровье человека. Сыпать терминами и диагнозами. В старых костях полно болячек, всегда найдется чем напугать, естественно люди пугаются. Одного не понимает, рядом с ним случайных людей давно уже нет. Он носитель секретной информации, да и просто очень важный специалист. По сути, он единственный кто досконально знает эту проклятую болезнь, с которой до сих пор не могут справиться вот уже больше пятисот лет.

Всегда есть неизлечимая болезнь, то одна, то другая. Уж насколько далеко шагнула медицина и жители планеты стали жить не обычные семьдесят, а триста пятьдесят лет. И это в среднем. По медицинским показателям семья Владетеля могла рассчитывать и на все четыреста. Только, как показала практика, не все. Младшая дочь родилась с генной болезнью Крокуля, и ее костная структура развивалась по мужскому генотипу зажимая внутренние органы в надёжные и безжалостные тиски.

Женщины всегда были гибкие, небольшие ростом и, конечно-же, значительно легче мужчин. Очень ловкие, и даже, можно сказать, верткие, и совершенно не имели шерсти. Только волосы на голове, ну и под коленями совсем небольшой пух, естественно, только это совсем не в счет. С мужской шерстью даже не сравнить.

На голове же они умудрялись сотворить красивые и очень сложные прически. Которые иной раз показывали социальный статус молодой женщины. До ста пятидесяти, конечно-же, старшее поколение относилось к прическам более сдержано. Уж точно уже не укрепляли шейные позвонки специальными упражнениями каждый день. Могли себе позволить более простые прически даже при дворе Владетеля.

Мужчины, по прошествии совершеннолетия в тридцать лет, начинали наращивать грудную костную броню. Кости груди срастались, образуя единое целое, они становились медлительные и неповоротливые, но совершенно непробиваемые холодным оружием. От энергетического оружия их спасала густая шерсть, которая к старшему возрасту имела значительные подпалины боевых стычек и проплешины жизненных неурядиц. Подпалины тщательно культивировались и попыток зарастить шерсть никто не предпринимал. За исключением золотопогонников, по ряду причин.