Союз двух сердец

Кеннет Лэверок сидел в темном углу забегаловки старика Викмана, цедя степлившееся пиво и наблюдая за постоянными посетителями. Дело было в пятницу, и, как всегда, народу в зал набилось, не продохнуть. В пабе «У старого Викмана» любили отдыхать рыбаки, их родня и приятели, поскольку заведение выходило фасадом прямо на гавань Арброта, прибрежного городишки в области Тэйсайд.

Собственный дом Кеннета, суденышко с гордым названием «Морской ястреб», стоял у причала меньше чем в миле отсюда. Хотя декабрь выдался по-зимнему зябкий и штормовой, отцовская шхуна, уютная и теплая, представляла собой идеальное место для того, чтобы закончить книгу.

Сегодня вечером Кеннет явился к Викману как раз за тем, чтобы потолковать кое с кем из рыбаков об опасностях Северного моря, подстерегающих тех, кто живет рыбной ловлей. Он успел уже переговорить с пятью моряками, щедро употчевав их пивом, чтобы языки развязались, а в промежутках между фразами черкал заметки на салфетках и подставках для кружек.

И теперь, закончив с делом, Кеннет просто отдыхал, наслаждаясь с детства знакомой и привычной атмосферой портового паба. Большинство рыбаков Арброта в преддверии декабря уже перебрались южнее. Остались по большей части отщепенцы и неудачники — из тех, что не сумели завербоваться на суда, ведущие лов зимой.

Впрочем, к старому Викману наведывались не только рыбаки, но их невесты и жены — когда мужчины оставляли их, уходя в море. Куда пойти женщине, как не в паб, чтобы в обществе подруг забыть свои тревогу и беспокойство?

Неожиданно внимание Кеннета привлекла миниатюрная рыжекудрая официанточка, что пробиралась сквозь толпу, держа поднос с кружками высоко над головой. Надо сказать, что взгляд Кеннета уже не первый раз за вечер на ней задерживался. Было в симпатичной подавальщице нечто необычное: ну никак не вязалась она с этим местом и с этой работой! Кеннет — писатель все-таки — чувствовал подобные вещи нутром. Да, одета она как все официантки: холщовый передник, джинсы в обтяжку, топик «в облипочку» — ощущение такое, словно его нарисовали прямо на теле. Но, тем не менее…

И дело, конечно, не в ослепительно рыжих, явно крашеных волосах девицы и не в банально-ярком макияже. И даже не в маленьких ушках, каждое из которых украшено тремя разноцветными сережками-гвоздиками. Кеннет смотрел, как официантка переставляет кружки с подноса на стол, улыбаясь буйным гулякам… А, вот в чем дело: двигается она не так, как другие подавальщицы. Те виляют бедрами и завлекательно выпячивают грудь — ни дать ни взять носовые фигуры со старинных кораблей! А эта девушка ступает грациозно и легко, в манерах ее нет ничего вызывающего. Скользит по грязному полу точно по льду. Изгиб длинной, поистине лебединой шеи, изящное движение тонкого локтя… Впечатление такое, будто она не разносит пиво в забегаловке, а танцует на сцене. В балете «Жизель», например.

Подавальщица двинулась обратно к стойке, и Кеннет вскинул руку: стоит заказать еще кружку, чтобы полюбоваться на ее грациозные движения. Но едва девушка повернулась к Кеннету, заметив его жест, как какой-то тип из числа местного портового отребья ухватил ее за талию и усадил к себе на колени. И, не теряя времени даром, тут же схватил ее за грудь.

Кеннет застонал про себя: вот только этого не хватало! Ситуация грозила выйти из-под контроля, а никому, похоже, и дела нет до вопиющего безобразия. И выход может быть лишь один.

— Господи, до чего я ненавижу драки, — пробормотал он себе под нос. А затем встал из-за стола, в два прыжка пересек зал и оказался на месте событий. — А ну, отпусти даму! — приказал Кеннет, многозначительно сжимая кулаки.

Осовевший выпивоха поднял глаза и широко ухмыльнулся.

— Че т-тебе надо, красавчик?

— Я сказал, отпусти даму.

Официантка успокаивающе коснулась его плеча. Кеннет перевел взгляд на «пострадавшую» и только сейчас с изумлением заметил, как она молода. Он ожидал увидеть лицо, изборожденное морщинами, лицо, на которое годы тяжкого труда и невзгоды наложили неизгладимый отпечаток. Но облик юный девушки дышал такой свежестью, а черты казались столь совершенными, что Кеннет с трудом сдержал желание дотронуться до этой алебастровой щечки, чтобы удостовериться: это не мираж, а реальность.

— Я справлюсь, — негромко заверила подавальщица. — Тебе незачем вмешиваться. Я изучила методику разрешения конфликтов и начатки межличностной коммуникации. Я даже на спецсеминар ходила.

Если бы Лэверок вдумался в смысл услышанного, он бы, несомненно, опешил. Но голос официантки, грудной и выразительный, подействовал на Кеннета примерно так же, как глоток виски — в холодную ночь. От напевных модуляций по всему телу разлилось приятное тепло, а мысли смешались. Лэверок наклонился, завладел рукою девушки и рывком сдернул ее с колен выпивохи.

— Ты отойди, — посоветовал он. — Я сам с этим типом разберусь.

Но девушка осталась на месте, более того, предостерегающе вцепилась в его рукав. И от локтя к плечу тут же пробежала волнующая дрожь.