Совриголова

— «Женщины делают из ничего: салат, трагедию и прическу», — задумчиво процитировала чье-то высказывание Снежана, юная синеокая нахалка со светлой незагоревшей кожей и точеной ладной фигурой, наблюдая за своей соседкой по кроватям.

Долгий утомительный день, вместивший в себя два переезда и один перелет, сказался на медлительной и вяло-спокойной Насте Науменко: она уже около часа, полузасыпая, накручивала свои неопределенного цвета жидковатые волосы на бигуди, готовясь завтра на открытии лагеря сразить повально всех или через одного, или хотя бы одного — как уж там получится.

По сравнению с хлопотливыми девочками Снежка, философствующая лежа прямо на светлом казенном покрывале в неснятых кроссовках и пляжной соломенной шляпе с повисшими, как старческие усы, полями, выглядела вызывающе.

— А мужчины делают из ничего… — решила она от скуки сама придумать вторую часть афоризма, — самогон, деньги и…

Мир так никогда и не узнает, на что еще способны джентльмены, потому что вошедшая в палату вожатая сразу установила нарушение дисциплины и, поджав тонкие злые губы, встала перед кроватью Снежки.

— Это что еще за диво? — остроумно, как ей показалось, выразила свое возмущение Татьяна Петровна, студентка-практикантка педучилища.

— Говорит кобыла сива, — глядя прямо в сузившиеся зрачки вожатой все с той же задумчиво-философской интонацией, с какой она изрекала свои Цицероны по-флотски, ответила хорошенькая мисс Дерзость. Длинноватое, лошадиного типа, лицо практикантки, украшенное редкой детской челкой, мгновенно пошло красными полосами — не выручила даже разница в возрасте.

— Да ты, да ты просто совриголова какая-то, — в интонации обличения сказала Татьяна Петровна, оговорившись, причем ей сейчас же показалось, что другие две девочки в палате засмеялись над ошибкой, над тем, что вместо «сорви-» она сказала «соври-», и от беспомощности вожатая взяла еще на тон выше:

— Ну-ка, встать!

— …Некрасива и спесива, — протянула Снежка, интуитивно чувствуя, что побеждает. Секрет был простой: не волноваться, не впускать неприятностей внутрь, сохранять невозмутимость, хладнокровие и присутствие духа. Чего не удалось сделать неопытной вожатой, впавшей, как поняла Снежана, в истерику, что навряд ли могло вызвать уважение как ребят, так и соратников-коллег по педагогическому корпусу.

— Мне сейчас бы выпить пива, — продолжила новоявленная поэтесса, — краснодарского разлива.

Ничего криминального в том, что был упомянут город, из которого прибыло большинство из обслуживающего персонала лагеря «Солнечный», расположенного на берегу Черного моря, конечно, не было, но вожатая посчитала иначе: со слезами на глазах она кинулась вон из палаты, явно решив привести подкрепление или хотя бы просто нажаловаться.

После столь блистательной виктории Снежана Первая наконец-то изволили подняться с ложа, выкушать кока-колы из пузатого баллона, стоявшего на тумбочке, и удалиться в лоджию.

Море, бирюза которого загустела к вечеру, выгибало гигантский хребет горизонта. Стада пенистых «барашков» то и дело выбегали на пологий пляж и пропадали-таяли, прячась в белесоватый песок. По-видимому, днем был шторм баллов на пять: вода у берега потемнела, стала мутной, а на пляже, примыкавшем к спальному корпусу, кое-где валялись буро-зеленые ошметки водорослей и различный мусор. Потревоженное штормом море слегка как бы ворочалось, словно сверхгигантский синий кит.

Снежане немедленно захотелось побродить там внизу, у уреза воды, вглядываясь в россыпь пестрых камушков и ракушек или устроить охоту на крошечных крабов, которые микроскопическими шажками бросились бы в микроскопические бега, но сначала нужно было ликвидировать последствия скандала с практиканткой.

Окинув сожалеющим взглядом великолепие южного пейзажа, девушка подумала: «Так-с, кому она побежит ябедничать, дура эта? Поскольку в каждом отряде двое вожатых, то скорее всего сейчас ко мне на рандеву заявится Сан Саныч — второй наш наставник молодежи. Что ж, необходимо подготовиться! Шел Саша по шоссе и сошал он шушку, шнайпер шушку уже взял на прицела мушку».

План обороны мгновенно высветился в сознании Снежки, и оставалось только привести его в действие. Она вернулась в палату и торопливо начала переодеваться, пока на ней не оказался один лишь серебристый эластиковый купальник-бикини.

Услышав шаги за приоткрытой дверью, Снежана стала спиной к выходу и сделала вид, что расстегивает лиф, и когда долгожданный Александр Александрович без стука, как и пристало более опытному, чем практикантка, педагогу, вломился в комнату, девушка завизжала, словно бензопила, которой пилят водопроводную трубу.

Смутившийся вожатый, сразу поняв, насколько он был бестактен, отступил в коридор и уже оттуда донеслось удаляющееся:

— Да ну вас, разбирайтесь сами.

Для порядка Снежана еще раз взвизгнула ему вслед, будто молочный поросенок, попавший под бензопилу, которой пилят водопроводную трубу.