Современный румынский детектив

На экране Ален Делон прямо лезет вон из кожи, изображая неуловимого Зорро. Справа от меня сидит Лили. Бедняжка, весь фильм ей приходится делить свою симпатию между нами: половинку мне, половинку Зорро — от первого до последнего кадра. Редкостная ситуация! Выходит дело, я для нее сейчас немножко Ален Делон, а следовательно, до некоторой степени также и Зорро. Или наoборот: сейчас в ее сердчишке Ален Делон — это я. Да я и сам, пожалуй, тоже уже не пойму, где я, а где он, и временами мне кажется, что это я скачу — вы только поглядите на мою горделивую посадку! — на норовистом скакуне чистых арабских кровей навстречу врагам; враги валятся наземь от одного удара моей могучей руки, а благородное мое лицо скрыто под черной маской. Рядом со мною бедняжка Лили сладко вздыхает всякий раз, как этот рыцарь без страха и упрека сбрасывает с себя маску, одаривая кинозал обольстительнейшей из своих улыбок. Что ни говори, а с зубами у него полный порядок. Тут и гадать нечего — Лили до смерти нравится этот парень, она бы готова за ним хоть на край света. Но я не ревнив, я выше ревности. Честно говоря, я ему даже благодарен, Алену Делону этому, — не он, черта с два я сидел бы рядом с Лили полтора часа в темном зале и… А билеты достать оказалось сущим пустяком. Для Лили, само собой, мне бы их ни за что не добыть. Парней, купивших на всякий случай не один, а два билета, перед входом в «Патрию» — тьма. Могу себе представить, как тот, у кого Лили спросила «лишний билетик», уже видел себя рядом с нею в темноте. А тут я вырастаю как из-под земли, хватаю ее за руку и — будь здоров. Ну и со вторым билетом та же хитрость, а обменять потом два билета в разных местах на два рядом не проблема.

Хоть Зорро и не откажешь в благородстве и храбрости, мне все же как-то не по себе, когда он очень уж откровенно подмигивает с экрана моей невесте, а она в ответ счастливо вздыхает, Но я и тут становлюсь на горло собственной ревности. Он все же парень что надо, этот Зорро. Знай наших! Я и сам не могу оторвать глаза от экрана, едва перевожу дыхание от волнения. Шаль, что фильм идет всего каких-нибудь неполных два часа. Только ты поймал полный кайф, как последний кадр застывает: Зорро страстно обнимает свою прекрасную возлюбленную. В зале медленно, постепенно зажигается свет, чтоб, не дай бог, наш переход из мира вымысла в мир яви пе был слишком резким.

Лили в последний раз глубоко вздыхает, нехотя поднимается и, все еще думая об одном Делопе, берет меня машинально под руку. Страдает, бедняжка! Я же, как настоящий мужчина, спокойно снисхожу к ее сердечным страданиям. Минуток с пять пострадает маленько, а там его и след простыл, а я тут, рядом!

Мы не торопимся, ждем, пока публика рассосется через выходы. Лили, крошка моя, все молчит, переполненная сладкими грезами. Я пе теряю времени и обдумываю план дальнейших действий: сейчас двадцать ноль-ноль но бухарестскому времени, я совершенно свободен, это первый наш с ней свободный вечер уж пе знаю за сколько недель! Махнем-ка в «Лмбассадор», поужинаем, потанцуем, Лили хлебом не корми, дай поплясать. Ну и мне деваться некуда. Сейчас конец октября, а в последний раз, помнится, я танцевал в новогоднюю ночь, все никак времени для этого не выберу… Такие вот пироги. Что ж, сегодня в «Амбассадоре» напляшусь до упаду, за все эти десять месяцев разом.

А моя любимая все еще никак не освободится от чар этого красавца, Алена Делона… Ничего, выйдем на улицу, она мигом очнется, на улице не очень-то погрезишь — затолкают. Там-то она будет опять моей.

Выходим. Прохладно, а я в одном кителе. Лили предусмотрительней — она надела плащ. Я уже собираюсь обрадовать ее моими планами: «Амбассадором», ужином, танцами. Но не тут-то было — Лили сжимает мою руку и на всю улицу возмущается:

— Ты посмотри на этого нахала, прямо не сводит с меня глаз!.. — и еще крепче берет меня под руку, мол, катитесь-ка все вы подальше! Есть кому за меня постоять!