Современная наука и философия: Пути фундаментальных исследований и перспективы философии

Когда-то говорили, что немцы в XIX веке думали о том, что французы уже сделали в конце XVIII века. В целом это правильно. Конечно, французская революция не была бездумной, а немецкая философия целиком созерцательно-спекулятивной, но все же якобинцы в основном перестраивали мир, а немецкие философы его объясняли, и между тем и другим – несомненная и довольно явная историческая связь. Можно ли сказать сейчас по аналогии: философия во второй половине XX века размышляет о том, что наука уже сделала в первой половине столетия? Пожалуй, такая аналогия теперь не получится.

Современная философия не может ограничиться обобщением уже достигнутого специальными науками, особенно тогда, когда речь идет о перспективах развития как этих наук, так и философии. Ей приходится думать и о том, что физики сделают в XXI веке, и вместе с тем о том, какие философские проблемы для будущего ставит наука уже сейчас.

В сущности, эти вопросы в значительной мере совпадают. То, что происходит в науке, представляет собой соединение открытий с возникновением новых вопросов, адресованных будущему, в том числе, по-видимому, и будущему веку, до которого уже совсем недалеко.

Прогнозы в области научной мысли (в том числе и в философии) опираются на необратимость познания и его непрерывность, на зависимость будущего развития от современных импульсов, на существование сквозных, исторически инвариантных проблем, которые каждая эпоха получает от прошлого и переадресовывает будущему, внося свой вклад в их решение.

Существуют силы, воздействующие на эволюцию философских идей, – своеобразное «силовое поле», в котором движется философская мысль. Оно образуется теми импульсами, которые исходят от особенностей социального бытия людей, развития их культуры и науки. Среди основных импульсов, влияющих на развитие философии, нами будут рассмотрены те, которые порождаются наукой, и прежде всего такими современными ее областями, как теория относительности, квантовая механика, релятивистская космология, в той форме, какую они приняли во второй половине нашего столетия. В свою очередь и характер этих импульсов нельзя определить без учета «поля», создаваемого развитием самой философии, ее влиянием на пути научных исследований. Констатация такой взаимосвязи – основа теоретических принципов того, что иногда называют наукой о будущем, футурологией. Подобные принципы служат естественным введением в характеристику тех философских проблем, связанных с развитием научного знания, которые перейдут из второй половины нашего века в следующий век.

Познание мира всегда было основой (и вместе с тем результатом) его преобразования. Однако никогда еще наука, а вместе с нею и философия не воздействовали на развитие общества так явно и непосредственно, как сейчас. «В большом значении науки убеждать никого не приходится, – отмечал Л. И. Брежнев в докладе на XXVI съезде КПСС.– Партия коммунистов исходит из того, что строительство нового общества без науки просто немыслимо» [1]. Уже сегодня общество и его основа – производительные силы непосредственно зависят, в частности, от развития таких фундаментальных научных областей, как теория относительности или квантовая механика.

Но в наше время поиски новых физических представлений о мире должны исходить из принципов, которые позволяли бы физике космоса и микромира удовлетворять критерию внутреннего совершенства (как известно, А. Эйнштейн пользовался им при конструировании теории относительности).

Напомним об этом критерии. В автобиографических заметках 1949 года [2] Эйнштейн говорил, что физическая теория должна обладать внешним оправданием, т. е. соответствовать эмпирическим данным, и, кроме того, внутренним совершенством. Последнее состоит в выведении данной теории из максимально общих принципов, в возможно более полном устранении допущений и гипотез, введенных специально для объяснения некоторого факта. Именно в этом основное различие между объяснением парадоксального факта – одинаковой скорости света в системах, которые движутся одна по отношению к другой, – в теории Лоренца и в теории относительности Эйнштейна. Лоренц объяснил этот факт специальной гипотезой о продольном сокращении движущихся тел, компенсирующем различия в скорости света. Такая гипотеза не обладала внутренним совершенством. Она не противоречила экспериментам, но не опиралась на общие принципы соотношения пространства и времени. Именно на них опиралась теория Эйнштейна. Тем самым физика приблизилась к общему, философскому учению о бытии и познании.