Состязание в непристойностях

Склонившаяся над Петром Калачниковым молодая, симпатичная сучка в белом халате со шприцем в руке собиралась не просто его прикончить, но и сделать это в особо извращенной форме, доставив ему массу страданий. Петру было так плохо, что он бесхитростно озвучил свою мысль:

— Вы хотите моей смерти?

На нежном, пергаментном лбу докторши на мгновение обозначилась складка — ее явно озадачили. Однако она закончила делать укол и лишь затем переспросила:

— Я хочу вашей смерти?! Что за чушь?! Как раз наоборот, я пытаюсь вам помочь! По всем признакам, у вас серьезные проблемы с сердцем, а точнее, с сосудами. Чтоб вы знали, это называется ишемическая болезнь. Подозреваю, вы ведете не очень здоровый образ жизни, злоупотребляете спиртным, сигаретами, — не удержалась она от менторского замечания. — Еще лет тридцать назад вы были бы обречены — если не на смерть, то на малоподвижное существование. Но сегодня с подобными заболеваниями можно успешно бороться. Вам прочистят артерии от всяких склеротических образований, причем даже не делая полостную операцию, и через неделю вы будете здоровы как бык. Тогда опять сможете участвовать в этом дурацком шоу… как его… — еще раз наморщила она мраморный лоб, — ах да, «Танцуют звезды».

Докторша кивнула в сторону — туда, где через коридор находилась телевизионная студия. Двадцать минут назад Калачников покинул ее, едва не теряя сознание и чувствуя себя так, словно кто-то просунул руку в его грудную клетку и изо всех сил сжал там все, что поместилось в ладонь.

Боль появилась в самом конце быстрого танго, которое Калачников исполнял вместе со своей партнершей Вероникой — бывшей чемпионкой страны по латиноамериканским танцам. Одновременно с последними тактами зажигательной мелодии Вероника подпрыгнула, обхватила Петра своими длинными, мускулистыми ногами и откинулась назад, а он придержал ее за талию — наверняка в этот момент эротические фантазии многих сидевших в студии мужчин пополнились еще одной сексуальной позой. Эффектное па Петр и Вероника множество раз повторяли на репетициях без каких-либо последствий, но в этот раз ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не выронить партнершу из внезапно ослабевших рук и не упасть самому.

Вероника сразу поняла, что с ним что-то не так, что он едва держится на ногах.

— Что случилось?! — негромко спросила она, кланяясь в ответ на бурные аплодисменты.

На съемках подобных телепрограмм приглашенная в студию публика всегда бывает очень благодарной. Ну а если ее энтузиазм угасает, если она начинает вести себя вяло, то ассистенты режиссера не особо церемонятся в выражениях и не обращают внимания на то, что в зале могут присутствовать дети.

— Выведи меня из студии, — сквозь зубы попросил Петр, тоже кое-как кланяясь.

По сценарию телешоу он и Вероника еще должны были подойти к ведущим программы и все вместе посмотреть и обсудить выставленные судьями оценки за танец. Поэтому, когда Калачников с партнершей направились к выходу, все немного растерялись, но быстро замяли неловкий момент, объявив очередную танцевальную пару.

Вслед за Петром и Вероникой в коридор поспешили несколько человек из съемочной группы. Узнав, что Калачникову плохо, его завели в одну из комнат напротив студии, где уложили на стоявший в углу диван и вызвали «скорую помощь». И вскоре появилась эта неприятная докторша в сопровождении фельдшера — флегматичного, наголо остриженного малого.

Врачиха «скорой помощи» показалась Калачникову неприятной вовсе не из-за того, что была уродиной. Как раз наоборот, у нее была очень броская, даже необычная внешность: смуглая, как у мулатки, кожа, антрацитовые, прямые волосы и бледно-голубые, дымчатые глаза, а из разреза белого халата заметно выпирали большие груди. Поработав на телевидении более двадцати лет ведущим многих популярных программ и снявшись не в одном десятке фильмов, Калачников был избалован вниманием поклонниц, обладал богатым сексуальным опытом и такие вот грудастые худышки нравились ему больше всего — как правило, они были неутомимы и даже яростны в постели. А неприязнь у Петра докторша вызвала потому, что во всех ее словах, жестах сквозила какая-то плохо скрытая снисходительность и даже брезгливость, словно он пострадал, занимаясь чем-то аморальным, постыдным, скажем, забрался на дерево, чтобы подглядывать за женщинами в бане, упал и сломал себе ногу. Калачников не привык, чтобы с ним так обращались, а тем более дамы.

— Сейчас мы поедем в больницу, — назидательным тоном продолжила докторша, укладывая свой чемоданчик, — там вы пройдете более детальное обследование и вам поставят окончательный диагноз. Хотя, думаю, я не ошиблась.

— Никуда я с вами не поеду! — твердо возразил Калачников. — Этот вопрос даже не обсуждается!

Его собеседница как раз скручивала прибор для измерения давления, да так и замерла, держа его на весу.

— Вы что, шутите?! — вырвался у нее нервный смешок.