Сорняк

Джорди Веррил жил у ручья Блуберд. Когда метеорит прочертил на небе огненную линию и упал на восточном берегу ручья, Джорди был один. Смеркалось. Восточная часть небосклона еще светилась пурпуром, а западная уже погрузилась во тьму, в которой, точно драгоценный камень размером с монету в два пенни, сияла Венера. Было Четвертое июля. После возни с кленовым сиропом Джорди хотел отправиться в город и поглазеть на настоящий фейерверк.

Но разве те двухфунтовые заряды, которые планировалось запустить в конце праздника, могут сравниться с метеоритом? Он промчался по небу угрюмым красным плевком, и, когда раздался удар, у Джорди задрожали ноги. Он со всей мочи припустил к ручью, сразу смекнув что к чему — еще до того, как холм озарила яркая белая вспышка. Метеорит! Эти яйцеголовые из колледжа наверняка прилично за него заплатят.

На вершине холма он остановился. Позади Джорди стоял его домик с двумя сараями, впереди, окрашенный заходящим солнцем, бежал извилистый ручей Блуберд. Неподалеку от его берега, там, где в мягкой болотистой почве рос рогоз и копошились мокрецы, виднелся четырехфутовый кратер. Трава на склоне горела.

Джорди развернулся и побежал к сараю. Там он взял большое ведро и старую метлу. Из стены сарая торчала ржавая труба с краном на конце. Во всем дворе трава росла только под ней, земля вокруг была завалена старыми запчастями и больше походила на пустырь.

Он наполнил ведро водой и снова побежал к ручью, радуясь, что сумерки выдались безветренными. Иначе у него могли возникнуть большие неприятности — может, даже пришлось бы звонить в добровольную пожарную дружину. Но коль уж везет — так по-крупному. Огонь, хоть и выполз из кратера, разгорался слабо, рисуя на зеленом берегу ручья черный полумесяц.

Медленно, без лишних движений — ему уже приходилось бороться с такими пожарами — Джорди обмакнул метлу в воду и принялся тушить огонь. Он переходил с фланга на фланг, и огненное пятно сначала уменьшилось до пяти метров, потом до трех, а потом и вовсе исчезло. Слегка запыхавшись, с сажевой бородой на впалых щеках, Джорди обернулся и увидел еще несколько языков пламени, вспыхнувших от искр.

Он подошел к каждому и потушил их мокрой метлой.

Так, теперь метеорит. Джорди подошел к кратеру, поднимая ботинками облачка пепла, и присел на корточки у самого края. На дне кратера лежал светившийся красно-белым камень размером с волейбольный мяч. Джорди поблагодарил небеса за то, что направили метеорит сюда, в болотину, а не на его поле.

Он пнул его ботинком — круглый булыжник, за время своего огненного путешествия из глубин вселенной на ферму Джорди Веррилла в Нью-Хэмпшире покрывшийся оплавленными морщинами .

Джорди взял ведро и вылил на метеорит остатки воды. Раздалось зловещее шипение, поднялся пар. Когда он рассеялся и Джорди увидел, что случилось, то бросил ведро и хлопнул себя по лбу.

— Ну вот, дурацкая твоя голова, все испортил!

Метеорит раскололся пополам. Внутри что-то было.

Джорди наклонился и увидел, что из камня высыпалось какое-то белое вещество, похожее на пшеничные хлопья.

— Чтоб тебя, — пробормотал Джорди. Он опустился на колени и коснулся хлопьев кончиками пальцев. — Елки- моталки!

Он отдернул руку и сунул пальцы в рот, на глазах выступили слезы. Точно будут волдыри, как пить дать.

Что за его спиной взорвалось, и Джорди вскочил на ноги, испуганно глядя на небо. Потом он понял, что это: шутихи, с которых всегда начинался праздничный фейерверк. Он снова наклонился, не обращая внимания на зеленые вспышки.

У него тут свои фейерверки.

Джорди не был умен. Крестьянское лицо, большие, угловатые руки, выдиравшие морковь вместе с сорняками — но он старался как мог: чинил машины, продавал дерево, под рождество возил елки в Бостон. А вот думать ему было сложно. Даже больно, будто где-то внутри случалось короткое замыкание. Чем сильнее он думал, тем больше ему хотелось лечь, заснуть и напрочь все забыть.

Голову Джорди посещали три типа мыслей. Повседневные (что приготовить на ужин, как завести мотор цепным полиспастом), мысли о работе и Серьезные Мысли. Серьезные Мысли — это когда, например, у него сдохли все коровы и он пытался уговорить мистера Уоррена из банка отсрочить платеж по кредиту. Или когда он в конце месяца выбирал, какие счета нужно оплатить. Или что делать с этим метеоритом.

Он решил, что начать лучше всего с фотографий. Джорди отправился домой, вернулся назад со своим "Кодаком" и сделал две фотографии штуковины, лежащей на дне кратера — треснувшей, точно яйцо, только вместо желтка наружу высыпались пшеничные хлопья. Она по-прежнему была раскаленной — не дотронешься.

Ничего страшного. Пусть лежит. Вдруг он отнесет метеорит в колледж, а там ему скажут: "Дурацкая твоя голова, ты все испортил. Взял и сломал!" Да, пусть лежит. Именно так, на его земле. Если кто-нибудь из профессоров попробует стащить метеорит, он натравит на них окружного шерифа. Если захотят забрать его, измерить и скормить своим морским свинкам — пусть сначала заплатят.