Соперницы

Едва только двуколка остановилась напротив во­рот, как гибкая девичья фигурка, спрыгнув с под­ножки, пронеслась по тропинке через дворик, и, рас­пахнув двери на кухню, швырнула на стол расшитую бисером сумочку и книжку.

— Ну, мисс Барбара! — воскликнула Мэри Пил, стоящая у другого конца стола. — Не успели войти, а уже начинаете! Приберегите свое недовольство для того, кто его вызвал.

Девчонка снова схватила книжку и кинула ее в Мэри Пил, но промахнулась, дверь в холл отвори­лась, и вошла мисс Анна Бригмор. Книга, просвис­тев мимо лица Мэри, ударила по плечу мисс Бригмор (которая в этот момент появилась в холле) и свали­лась в кухонный ящик, задев по пути кувшин. Звон разбившегося сосуда повис в напряженной тишине. Мисс Бригмор с упреком посмотрела на свою воспи­танницу, которую в душе считала дочерью.

— О, Барбара! Дорогая, нельзя же так, — произ­несла она.

«Да уж нельзя, — подумала Мэри Пил. — Будь моя воля, я бы вправила девчонке мозги хорошей поркой».

Ее мнение наверняка разделял и Джим Уэйт. Закрыв дверь за мисс Бригмор, которая увела Барбару из кухни, он сказал:

— Уши бы ей надрать.

— Не говори так, Джим, — возразила Мэри Пил, — я знаю, что она этого заслуживает, но ведь уши как раз и есть ее беда. Именно плохой слух портит характер мисс Барбары. Садись, попей чайку. Как погостили?

Долговязый Джим Уэйт опустился на табурет и протянул руки к огню.

— Да как обычно. Может, мне не следует это говорить, но на ферме все вздыхают с облегчением, когда эта маленькая обезьяна садится в двуколку, отправляясь домой. Да, да, она просто жить не дает молодому хозяину. Ни на минуту не упускает его из виду, он даже не может отлучиться по своим делам. И я это говорю не для красного словца, как раз сегодня он вышел в туалет, а она стояла посреди двора и глазела на дверь, когда же он появится. Просто стыд. Как ты думаешь, сможет мисс Бригмор что-нибудь с этим поделать? Уж если не она, то и никто другой не сумеет. А с другой стороны, мой отец как раз недавно говорил, что и ее вина в том, что мисс Барбара стала такой. В смысле — не плохо слышащей, а слишком много себе позволяющей.

— На вот, попей. — Мэри подала ему кружку с чаем и спросила: — Не хочешь кусочек горячего каравая, только-только из печи?

— Ага, давай, ему найдется местечко.

— Да уж у тебя свободного места сколько угодно. — Мэри слегка толкнула Джима. — И когда ты уже перестанешь расти. Как отец с матерью?

— Да ничего.

— А Лили?

— Ну, Лили. Ты не поверишь, но ей, кажется, удалось наконец завлечь Билла Твигга.

Мэри резко опустилась на стул, и, упираясь сжатыми руками в колени, наклонилась к Джиму.

— Да что ты говоришь! И как?

— Ну, у Гарри Брауна померла жена. А у него ферма, не так, чтобы большая, но голодать не даст. Так вот, за последние три месяца он уже трижды к нам наведывался и все время болтал и смеялся с Лили. Это заставило Билла задуматься, — Джим вздернул подбородок, — и правильно, семь лет уже ей голову морочит. Это все из-за мамаши своей, та, пока не померла три года назад, все твердила ему, что нехорошо жениться на женщине, старшей по возрасту. Всего-то на два года, подумаешь! И чего только люди не болтают... Вкусный каравай, Мэри. — Откусив огромный кусок хлеба с маслом, он закончил свою мысль: — Сплошное невежество вокруг, знаешь ли...

В гостиной мисс Бригмор говорила почти то же самое:

— Это невежество, моя милая. Так ведут себя невежественные люди. — Она произносила слова не так громко, как Мэри Пил, но более старательно, а ее голос был на тон выше обычного.

— Она противная, и я ее ненавижу.

— Барбара, нельзя так говорить. Сара маленькая девочка, ей всего десять лет.

Мисс Бригмор не задумалась о том, что стоящей напротив нее девочке самой всего лишь двенадцать, поскольку считала, что Барбара развита не по годам. Знания, вот что сделало ее такой, знания, которые мисс Бригмор дала своей воспитаннице. Пускай у ребенка серьезный недостаток — Барбара почти совсем глухая, зато есть и огромное преимущество — она знает больше многих двадцатилетних.