Сонный москит

Эрл Стенли ГАРДНЕР

СОННЫЙ МОСКИТ

Солнце еще было слишком ласковым для Калифорнии. В нем еще чувствовался оттенок молодой весенней зелени. Чуть позже оно станет немилосердным, превратит своими лучами всю почву в румяную коричневую корочку. Оно выпьет из воздуха всю, до мельчайшей капельки, влагу, небо над городом станет похожим на небо пустыни, простирающейся всего в ста пятидесяти милях к востоку. Пока же небесное светило благословляло все вокруг золотистыми лучами.

Сидевшая напротив адвоката Перри Мейсона Делла Стрит склонилась над блокнотом для записей. Мейсон перебирал пачку писем. Некоторые бросал в корзину для мусора, другие передавал Делле, сопроводив краткими замечаниями, и только самые важные из писем удостаивались точно сформулированного ответа из его уст.

Пачка представляла собой накопившуюся за три месяца корреспонденцию. Мейсон ненавидел отвечать на письма, но, когда их гора приобретала угрожающие размеры, даже несмотря на ежедневный квалифицированный отбор ловкими пальчиками Деллы Стрит, был вынужден посвящать часть времени этому занятию.

Дверь в приемную распахнулась, на пороге появилась девушка, работающая на коммутаторе.

– К вам два клиента, мистер Мейсон, – объявила она. – Они просто жаждут увидеться с вами.

Мейсон с неодобрением взглянул на девушку.

– Герти, нас манит к себе ласковое солнце с безоблачного неба, сказал он. – Мой клиент – владелец крупного скотоводческого ранчо попросил меня обследовать спорную линию границы с соседями. Площадь ранчо составляет двадцать пять тысяч акров, и я только что спросил Деллу, не желает ли она отправиться со мной на верховую прогулку по холмистым пастбищам. Подумай, Герти, акры зеленой травы, живые дубы с неохватными стволами и крепкими ветвями. В отдалении – холмы, поросшие полынью и кустарником, а за ними – очертания увенчанных снежными шапками горных вершин, ясно видимые на фоне голубого неба... Герти, ты любишь кататься на лошади?

Девушка улыбнулась.

– Нет, мистер Мейсон. Мне слишком их жалко. На природе хорошо проводить лунные ночи, но больше всего я люблю поесть и поваляться без дела. Идеальный день, в моем понимании, должен начинаться пробуждением в полдень, чашкой кофе и тостом с беконом в постели, возможно, блюдом темно-красной земляники в жирной желтоватой сметане, в которой мгновенно растворяется сахар. И не пробуйте увлечь меня возможностью попрыгать на штормовом мостике какого-нибудь жеребца. У него копыта сразу же разъедутся в разные стороны, к тому же такая прогулка может поколебать мои жизненные устои.

– Герти, ты безнадежна. Не быть тебе помощником ковбоя. Быть может, из тебя получится хороший вышибала, этакий Мики Фин, прогоняющий непрошеных клиентов из конторы? Скажи им, что я занят. Скажи, что я спешу на важную встречу. На встречу с лошадью.

– Я не могу их прогнать, они слишком настойчивы.

– Как они выглядят? – поинтересовался Мейсон, бросив взгляд на стоящие на столе электрические часы.

– С одного из них можно писать картину типичного преуспевающего бизнесмена средних лет. Он выглядит как банкир или сенатор штата. Второй похож на бродягу, но держится с достоинством.

– Как ты думаешь, что им нужно?

– Один говорит, что хотел бы побеседовать с вами по поводу автомобильной катастрофы, у второго к вам вопрос по корпоративному законодательству.

– Все понятно, Герти. Бродяга имеет право на справедливое отношение к себе, но у него могут возникнуть неприятности. Я приму именно его. Банкир же со своим вопросом по корпоративному законодательству может отправляться к другому адвокату. Будь я проклят, если...

– По вопросу корпоративного законодательства с вами хочет побеседовать бродяга, – вставила Герти.

Мейсон тяжело вздохнул.

– Герти, ты безнадежна. Ты способна думать только о землянике в сметане, горячих булочках с кофе и сне. Бродяга приходит в контору, чтобы проконсультироваться со мной по корпоративному законодательству, а ты относишься к происходящему как к обычному явлению! Делла, выйди и прогони банкира. К бродяге же отнесись как к почетному гостю. Верховую прогулку придется отложить до завтра.

Делла Стрит вышла вслед за Герти в приемную. Минут через пять она вернулась.

– Итак? – спросил Мейсон.

– Он – не бродяга.

– Ох! – разочарованно вздохнул Мейсон.

– Я не смогла понять, кто он такой. Одежда не то чтобы совсем ветхая, но изрядно поношенная и выгоревшая на солнце. Я считаю, что он – человек, живший вне города ради какой-то определенной цели, к тому же он достаточно неразговорчив и осторожен. Не сказал мне ни одного слова о своем деле.

– В таком случае, пусть уходит и проявляет свою подозрительность в другом месте, – несколько раздраженно заметил Мейсон.