Сон в руку

– Иди к черту… – вяло сказала она Сну. – Убирайся, слышишь?

Потом повернулась на другой бок, но Сон не хотел убираться ни к черту, ни к кому-либо вообще. Он, подчиняясь всем нормальным не сонным законам оптики, отразился в зеркале шкафа-купе, и стоял, прислонившись к стене между пальмой и ее новой гравюрой, скрестив руки на груди.

– И откуда ты взялся на мою голову? – все еще вяло пробормотала она. – Ты Фрейда читал? Тебя просто не должно быть вообще. Ты – просто Сон. Но лучше, если и во сне тебя не будет. А поэтому немедленно убирайся к черту вместе со своими чудными глазками…

Сон по-прежнему стоял, молча и задумчиво смотря то на ее маленькую розовую пятку, выскользнувшую из-под одеяла, то на легкомысленные кружавчики, которые вроде бы должны были прикрывать грудь, и представлял собой здоровенного дылду лет двадцати пяти, в котором если что и было хорошего, так это, действительно, глаза. Эдакие бархатные. Большие, темные они были обрамлены длинными и пушистыми ресницами так, что даже не блестели и ничего не отражали. А потому и казалось – бархат…

– Все. Я уже встаю, – она зажмурилась и начала тянуться. Сладко, с постаныванием и перекатыванием по всей огромной кровати, какие в народе иначе как "траходромами" не называют. Вдоволь потянувшись и окончательно при этом проснувшись, она открыла глаза. Сна, конечно же, уже не было.

– Трус, – сказала она, вздохнув. – Жалкий и подлый. Только бы тебе сниться! А наяву? Слабо?

Она уже давно разговаривала сама с собой и не знала – бояться этого или пока подождать? Да и с кем разговаривать-то? Со Сном что ли? Так ведь он исчезает, стоит только действительно проснуться…

Как же она сначала его испугалась! Мамочки дорогие… А вы бы не испугались? Просыпаешься – а тут мужик незнакомый в ее розовой спаленке стоит пялится! И не важно, что глазки, которыми он пялится, хороши до невозможности, и что вроде бы просто стоит, ничего не делает. Сам факт. Нет, вы представьте как следует! На входе в дом вооруженная охрана, три видеокамеры на пути от лифта до двери, сама дверь – фантастическое чудо металлургии вкупе с полетом чьего-то электронного гения, стекла в окнах – противоядеровзрывные, да еще обвешанные разными датчиками последнего японского происхождения. Представили?

И мужик в спальне.

Орала она тогда как резанная. Зажмурившись, во всю силу молодых и не испорченных еще никотином легких, отчаянно и с каким-то мазохистским самозабвением. Тело было как пружина и ждало либо пули, либо холодного ножика в бок. Именно холод этого воображаемого ножика возмутил ее тогда до глубины души – она вся такая мяконькая и тепленькая после сна, а тут холодный, да нет – прямо-таки ледяной ножик! Как  следует оторавшись, и почувствовав, что воздух в легких уже кончился, она открыла глаза. Никакого мужика в спальне не было.

Она набрала воздуха побольше и поорала еще немного, но уже с открытыми глазами. Потом, взяв с тумбочки тяжеленную розово-лиловую статуэтку в стиле модерн, изображавшую не то гриб, не то… сами догадайтесь что!… с твердым намерением продать свою жизнь недешево, отправилась по квартире. Никого и ничего. Чушь какая-то.

– Так. Сколько я вчера выпила? – принялась она тогда беседовать с собой. – Да, в общем, и не так уж много! Правда, мешанина полная. Но ведь я молодая! – она с вызовом посмотрела на свое отражение в зеркале и убедилась, что так оно и есть – не только молодая, но и цветущая, здоровая, очень даже симпатичная, хоть и растрепанная со сна девушка.

– Нет, дело не в этом…

Немного подумав и еще немного поговорив то с собой, то со своим отражением, она все поняла и успокоилась. Она есть кто? Она – жаворонок чистой воды. А кого из нее сделала жизнь? Правильно. Сову. Причем, махровую такую совищу, крутую и матерую. Бедный жавороночек по утрам иногда хочет ей напомнить, что сова – это вульгарно, пошло и неправильно! Трепыхается, кроха,  в ее сознании, будит, зовет посмотреть на восход солнца, на утреннюю росу! И пребывает она по утрам в какой-то не то дреме, не то истоме… Организм борется, отвоевывает положенное ему время для сна, а жаворонок будит. Ну, и спрашивается, кто же после всего этого может сниться? Хорошо, хоть не Крюгер какой-нибудь.

А через день мужик приснился опять. Орать она уже, правда, не стала, но вместо просто душа пришлось потом вымыться основательно – вся покрылась холодным и липким потом. Уж очень он натурально снился, мужик этот, черт бы его побрал! Странный такой мужик, раскрашенный как-то совершенно неправдоподобно. Волосы почти светлые – то ли красится, то ли выгорели, брови потемнее – русые, а глаза… Глазоньки…