Солнце в окнах

Глава 1. Женский день

– Никакой это не корпоратив, Марго. Скукота! Кому вообще пришло в голову обозвать эти посиделки – корпоративом?! Да всё я понимаю: у нас не корпорация, и джеймсы бонды по коридорам не ходят, и вообще… но не может же быть до такой степени скучно! – Эля говорила по телефону, рассеянно вертя в руках букетик из трёх зелёных тюльпанов, потом решительно оставила его в вазе на столе и вышла, закрыв за собой дверь ключом. – При «совке» и то веселее было, всякие «огоньки» устраивали, люди ждали, готовились, мужики в бабулек переодевались, женщины салаты резали, потом – танцы! Этих праздников по полгода ждали, потом ещё полгода вспоминали! Мне кажется, весь поздний Союз на этих праздниках и держался, а на чём ещё? Не на брежневских же объятьях. Праздника не стало совсем…

– О, кстати, Лен, а ты не хочешь завтра с нами на танцы пойти? – вдруг вспомнила Марго цель своего звонка подруге.

– На какие танцы? – устало спросила Эля.

По настоящему, по документам, Эля была Леной, но с детства её мало кто так звал, намного чаще – Элькой. Просто папа говорил, что в детстве она была шустрая и непоседливая, как электрон, а папа был физиком и кое-что знал об электронах. С его лёгкой руки и пошло – Эля, Элька. Она и правда быстро ходила, почти бегала, когда забывала прикидываться «леди», как учила мама. Одна коллега ей так и сказала: «Такое впечатление, что вы, Елена Борисовна, оставили коня за углом, а после работы снова на него вскочите и – только в путь!».

– Мы с девчонками с работы собрались завтра на танцы, ну знаешь, такие вечера «Кому за тридцать». Но ты не думай, там много молодых! Мы уже ходили. Так весело! Давай! Встречаемся завтра на выходе из метро Нарвская, часов в восемь, я позвоню.

– Ну не знаю. А как одеваться?

– А чего не знаешь то? Сама же говоришь – «скучища, хочу праздника», а теперь – в кусты, вот ты всегда так. Одевайся, как хочешь. Там в чём только не приходят! В общем, жду тебя. Пока! – Маргоша повесила трубку.

Эля не ожидала, что веселье так быстро её найдёт. Она ещё не понимала, соберётся ли участвовать в этой авантюре, но повеселела, теперь от жизни можно было ожидать хоть чего-то.

На следующий день был выходной. Эля выспалась и прямо с утра принялась искать в шкафу что-нибудь подходящее. Наряд автоматически подбирался к туфлям на высоком каблуке. Стиля в одежде у неё не было, но каблуки – стойко ассоциировались с праздником, с лучшими моментами жизни, поэтому хотя бы от вопроса «что обуть», эта женщина была свободна. По сути, почти вся её обувь, включая резиновые сапоги, имела возвышение в области пятки. «Взять, например, кроссовки… это же скука смертная», – рассуждала Эля. Она просто не понимала, как можно наслаждаться жизнью, ходя по улице в каких-то зашнурованных мягких тапках, шныряя между прохожими, как гриб под деревьями! «Что? Грибы не шныряют? А когда отвернётесь? Ну откуда вы знаете?!».

В дверь заглянул полусонный подросток:

– Ты чего гремишь с утра?

– С какого «утра»?! Уже десять! Любишь ты дрыхнуть до обеда, – улыбаясь, сказала Эля, с нежностью посмотрев на своего взъерошенного отпрыска, – сейчас кашу приготовлю, подожди.

Она бросила возиться с тряпками, решив, что прекрасно смотрится в кожаной юбке чуть выше колена, что для танцев районного масштаба – более чем сойдёт. Эля пошла на кухню, готовить завтрак.

– Миш, ну как там с контрольной то?

– С какой?

– Ты говорил, что писали контрольную по химии. Принеси вообще дневник, заодно и подпишу.

Михаилу было четырнадцать, он не любил школу и учился плохо. Эля считала, что это нормально – не любить школу, потому что она её тоже не любила в своё время, и когда закончила, наконец, выдохнула с облегчением. Эля считала себя хорошей мамой, потому что переживала за сына, ей казалось, что это основной признак настоящей матери. Периодически устраивала его в разные кружки и секции, в надежде, что увлечение захватит, и, как показывали фильмы её юности, это решит разом все его проблемы. Но он бросал все занятия почти сразу, под разными предлогами.

Миша нехотя поплёлся в комнату и, вернувшись, молча протянул маме дневник её ночных кошмаров. Полистав сероватые страницы, Эля обнаружила ещё два крика души педагогов, вписанных красным на развороте этой недели: «Не сделал д/з! Спит на уроке!». Она вздохнула и сразу погрустнела. Каждый раз Эля надеялась, что разговор с сыном «по душам» даст результат и каким-то чудом в дневнике перестанут появляться эти пугающие слова. Других способов воспитания она не знала, поэтому вернулась к прежнему, в сотый раз проговаривая свои мысли и опасения:

– Миш. Мы, же говорили об этом. Ты уже не маленький, скоро у вас начнутся все эти ЕГЭ, как ты собираешься сдавать? Если сейчас запустишь, то потом будет очень трудно исправить положение. На репетиторов у меня денег нет… А ты не хочешь даже домашнее задание делать!

Сын уже доел кашу и слушал молча, потупившись.

– Объясни мне что значит «спал»? Почему в школе надо спать? Как вообще так можно?

– Я не знаю…