Солёный пёс

Во многих письмах читатели задавали мне вопрос: как сейчас поживает Солёный? Как его настоящее имя? На каком корабле он плавает? И только в двух или трёх письмах меня спрашивали: описал ли я в рассказе всё точно, как оно было в действительности, или, может, что-то выдумал, то есть сочинил? В ответ я должен признаться, что ни то, ни другое не верно.

Солёный - это не одна какая-то собака и это не моя выдумка. В нём я соединил то, что сумел подметить, узнать и понять в характере, судьбе и даже внешности нескольких хорошо мне знакомых собак.

Мысль написать этот рассказ родилась у меня зимним вечером в одном южном черноморском порту. Мы с несколькими матросами, сидя на покачивающейся палубе сейнера, разговаривали о том о сём, о сгоревшем подшипнике, мексиканской музыке и корабельных собаках. Снег лёгкими хлопьями садился на тёмную воду. Сигнальные огоньки на мачтах уже начинали свой долгий ночной танец, всё ниже кивая набегавшим с моря волнам. И на многих кораблях и корабликах, стоявших в порту, на разные голоса заливисто лаяли судовые собаки, перекликаясь перед сном, совсем как е деревне. Вот тогда-то я и решил написать об одной из них.

Так что, если бы в заключение этой короткой объяснительной заметки мне, по обычаю, нужно было бы выразить благодарность тем, кто особенно помогал в этой работе, - мне не оставалось бы ничего другого, как с искренним уважением назвать два или три собачьих имени. Потому что именно истории их жизни я, как сумел, передал в рассказе о Солёном.

Автор

Характер у его матери был удивительно покладистый и уживчивый. Никто лучше её не умел ладить с соседями - людьми и собаками. Разве только с кошками во дворе у неё разыгрывались иной раз шумные скандалы.

Она была очень неглупая пожилая собака и умела дорожить своим скромным положением в жизни. Как-никак у неё свой собственный дворик. Треснутая глиняная миска, всегда дочиста вылизанная её языком. Конурка под крыльцом хозяйского дома.

Роскошью это не назовёшь, но в собачьей жизни и за это приходится держаться.

Конечно, ей отлично было известно, что есть такие собаки, которые живут прямо в комнатах, водят за собой по улицам людей на прогулку или с глупым видом высовывают морды из окошек проезжающих автомобилей. С ними у неё не было ничего общего, она им не завидовала да и за собак настоящих не считала.

С неё было, довольно и того, что она не бродяжка какая-нибудь, не бездомная уличная попрошайка, а настоящая дворовая собака при своём деле: охраняет двор и свою миску, а заодно и хозяйский дом.

Зимой ей приходилось порядочно помёрзнуть, особенно по ночам, когда ледяной ветер злобно вдувал в каждую щёлку её конуры колючую струю, так что шевелилась шерсть на спине.

Но здесь, на берегу тёплого моря, зима продолжалась недолго, приходила мягкая, душистая весна и начиналось долгое лето, пыльное и знойное.

И каждое лето повторялось одно и то же. На неё надвигалось событие, которое она предвидела, каждый раз задолго с ужасом чувствовала его приближение и каждый раз пыталась бороться, напрягая всю свою сообразительность и хитрость.

Она делала всё, что могла. В самом дальнем углу двора она заранее прорывала подкоп под фундамент и там, за камнями, в темноте, спрятавшись от людей, в тревоге и страхе укрывала свой выводок - пять или шесть щенков, беспомощных и слепых.