Сокровища древнего кургана

Меня зовут Костя Брыскин. Константин Петрович. Мне четырнадцать лет. Всего неделю назад я закончил седьмой класс. Учился неважно. Наш классный руководитель Семен Митрофанович, или, как мы зовем его между собой, Микрофоныч, считает, что я человек способный, но «неизлечимо ленивый».

С этим я никак не могу согласиться, ну, с тем, что вот такой ленивый. Это — ерунда. Просто у меня не хватает силы воли. Не могу я заставить себя делать уроки и — точка. Особенно, когда увижу в окошко, как на улице бегают или играют во что-нибудь интересное пацаны. Тогда вся моя воля сразу куда-то исчезает, а стул становится будто раскаленный — просто не усидеть. И я, хотя в душе сопротивляюсь, встаю и начинаю потихоньку, чтоб не заметила мама, продвигаться к двери…

Ну разве это воля? Иногда даже обида берет. Сколько раз я пытался перевоспитать себя! Сколько раз я говорил себе: «Сиди, Костя! Сиди, Брыскин, и делай уроки!» Да где там! Только я скажу сам себе так, а на улице, перед окошком, словно назло, обязательно появится кто-нибудь из пацанов. И — конец! Если бы я хоть раз пересилил себя, то сразу бы стал круглым отличником.

Вот по труду у меня, например, только четверки да пятерки. А ведь совсем не потому, что уроки труда простые да легкие. Дудки! Как начнутся занятия, так сразу и пойдет: у того руки болят, у другого силенок не хватает, а третий нюни где-нибудь в уголке распускает — успел уже по своим пальцам молотком садануть.

Мне труд нравится. Я люблю работать. Наш трудовик так мне и сказал однажды: «Если бы, Брыскин, к твоим рукам да умную голову, тебе бы цены не было».

Вот это справедливые слова! Была бы у меня настоящая сила воли — я бы первым учеником во всей школе был. А то, может, и по всему району.

Взять, к примеру, хоть Детеныша, то есть Юрку Снопкова. Обыкновенный пацан и талантов особых у него нет, а вот учится здорово. А почему? Да потому что — воля! Железная! За какое дело ни возьмется — сделает.

Однажды забежал я к нему. На улице теплынь, солнце, а он забился в угол и потеет там над задачкой. Я даже разозлился:

— Ну чего ты, Детеныш, зря башку ломаешь? Завтра в школе возьмешь да и спишешь безо всяких мучений. А сейчас бежим на улицу, в пробки сыграем. Гляди, какую я пробочку добыл. Корона! Золотая!

И я показал ему прекрасную позолоченную пластмассовую пробку от флакона из-под лака для ногтей. Пробка была до половины ребристой, с широким ободком, а на верху у нее красовалась корона из горошинок. Пробка очень редкая и имела самую огромную силу: если она, когда ее бросишь, становится на попа основанием, то ею можно бить чужую пробку до десяти раз. А за столько раз даже любой мазила наверняка сумеет выиграть. Если же она встанет другим концом, верхним, с короной, то чужая пробка берется без всякого боя.

Вот какая пробочка Золотая Корона! Притом она считалась двужизненной, потому что была цветной, а не обыкновенной белой. Все белые пробки, какими бы ценными они ни были, считаются одножизненными. Они играют только до первого поражения. А двужизненную надо бить два раза.

У Детеныша было полно всяких пробок с разными боями — от одного и до шести: Пушки, Кастрюли, Офицеры, Солдаты-Носорожки, Фасольки и кто его знает еще какие. Одних Командоров у него имелось несколько видов: и Командоры-Мексиканцы, и Командоры-с-Ободком, и просто Командоры. А вот такой Короны да еще Золотой — не было.

Я думал: увидит Детеныш эту пробку — не отвяжется, пока не выиграет. А он глянул на нее, вздохнул громко и тяжело, как больная корова, и покачал уныло головой:

— Не, Брыська… Не могу я. Вот решу задачку, потом…

Он так и не вышел на улицу: несчастная задача никак не давалась ему до самого вечера. Решил ее, когда мы уже расходились по домам. Вот она, воля! Вот он какой — Детеныш!

А я, чтоб не злить лишний раз нашего классного — Микрофоныча, эту задачу перед самым уроком списал у Пашки Клюни.

Клюня — это Пашкина фамилия. Мы даже не стали давать ему никакой клички. И без нее здорово: Клюня! Что-то птичье. А он и похож на какую-то птичку — длинноносый, с белым смешным хохолком на голове.

Пашка, можно сказать, мой друг: во-первых, мы с ним соседи, а во-вторых, сидим за одной партой. Еще с третьего класса.

Пашка парень, в общем, неплохой: находчивый, а иногда даже остроумный. Это он припечатал Юрке Снопкову Детеныша.