Содержанка моего мужа

Наверное, в жизни любой женщины, которая к тридцати пяти годам полностью состоялась, наступает тот момент, когда можно без зазрения совести начать посвящать время себе.

Например, проваляться в постели дольше обычного в будний день, предварительно отменив дела. Встать, пройтись босиком по квартире, не спеша скорее-скорее бежать в душ и переодеваться в деловой костюм. Также неторопливо приготовить себе завтрак, заварить кофе и просто сидеть на балконе, наслаждаясь моментом.

Позади годы, наполненные грязными пеленками, режущимися зубами, первыми шагами и улыбками. Волнениями по поводу того, как ребёнок пойдёт в первый класс, тревоги, когда сын сломал ногу. Безденежье, через которое проходили с мужем, крепко держась за руки и удивляясь тому, как другие пары не выдерживают таких мелочей. И ещё миллион всего – пугающего, радостного, счастливого и горького. То, что в итоге трансформировалось в устоявшуюся и устаканившуюся жизнь.

Так было и у меня. И эти мгновения, когда я позволяла себе маленькие, но такие важные радости, стояли на особом пьедестале.

Знала ли я в один из таких моментов, что он будет жестоко нарушен самым беспощадным образом? И не кем-нибудь, а той, что является самым жутким проявлением предательства со стороны мужчины, которому я отдала все свои жизнь, любовь и сердце?

Но обо всем по порядку.

Сегодня с самого утра все шло не так, как я планировала. Макс проспал тренировку, и с недовольством уехал помогать бабушке на даче. Муж, которому я всю последнюю неделю «проедала плешь» по поводу того, что нам пора вложиться в новую квартиру, был рассеянным, и я так в итоге и не поняла: искать мне варианты жилья, или нет.

А я сама проснулась еще затемно и долгое время лежала, пялясь в потолок. Так что к моменту завтрака была невыспавшейся, раздраженной и понимающей, что сегодня мои минутки наедине с собой будут уже не такими радужными, как раньше.

В общем и целом, когда мои мужчины отбыли из дома, настроение у меня было сильно так себе. Отказавшись от хитромудрого приготовления тоста с авокадо, сёмгой и яйцом пашот, я наскоро нарезала себе бутерброды и, сунув их в духовку, нахмурилась.

Обычно я не позволяла каким-то мелочам вывести меня из состояния титанического спокойствия, но ночь, во время которой я лежала в постели, то проваливаясь в зыбкое забытье, то выныривая на поверхность, внесла в мой уклад свои коррективы.

Всё же решив, что мне сегодня срочно надо исправлять тот кривой путь, по которому направилось это утро, я заварила себе кофе и включила тихую музыку. Жизнь сразу заиграла новыми красками.

Которые потускнели в ту минуту, когда раздался звонок в дверь.

В последнее время мама завела себе привычку падать мне на голову, словно сосулька с крыши. Не то чтобы у нас с нею были плохие отношения, но я никак не могла донести до родительницы простую, как две копейки, вещь. Мы – взрослые люди. Мы загодя обязаны обговаривать такие моменты, как прибытие друг к другу на чашку чая. Один раз она и вовсе заявилась, когда мы с Кириллом планировали романтический вечер. И не просто планировали, но он вошёл у нас в весьма откровенную фазу.

И никакие мои уговоры и попытки отправить маму к матери Кира, которая жила за городом, на неё не действовали. Она приезжала, говорила, что ей скучно, а потом все наши дела шли по одному известному месту.

И вот снова наверняка явилась мама, которая приехала побыть со мной, раз «Макс уже взрослый и с ним не нужно возиться».

Вздохнув, я отставила кофе и пошла открывать. На какое-то время замерла перед дверью, решая, не стоит ли сделать вид, что меня нет дома. Кажется, я вообще не говорила матери о том, что сегодня первая половина дня у меня свободна, так что можно было притвориться, будто мы все втроём отсутствуем. Но я знала, чем это закончится. Мать наверняка поедет ко мне на работу.

Я вздохнула и открыла дверь. И тут же удивлённо застыла, потому что обнаружила на пороге совсем не того, кого ожидала.

– Виолетта… только не прогоняйте меня. Ваш муж меня убьёт, когда узнает, что я беременна.

Молоденькая девушка, стоящая за дверью, произнесла эту фразу, и глаза мои полезли на лоб. Что-что она сказала? Кирилл убьёт её, когда узнает про беременность?

Пока я приходила в себя, лицо девицы стало искривляться от подступающих слёз.

– Он меня на дороге подобрал год назад, поселил в пригороде, – заговорила она торопливо.

Слова звучали тихо, но для меня были сродни грому среди ясного неба. Как она вообще смела придумать всё это, а потом приехать со своей идиотской историей? С чего взяла, что этот цирк можно вывалить мне на голову и надеяться, что я поверю? Кто она вообще такая, чёрт бы её побрали, и откуда у девки наш адрес?

– Между нами была только постель… за деньги. Он запретил мне беременеть. Но это случилось.

Она положила руку на совершенно плоский живот и взмолилась:

– Мне нельзя избавляться от ребёнка. Может, когда я рожу, вы его возьмёте себе?