Сочинения в двух томах. Том I. Анналы. Малые произведения.

Основная задача настоящего издания заключается в том, чтобы познакомить читателя с двумя наиболее выдающимися произведениями великого римского историка Корнелия Тацита — «Анналами» и «Историей».

Как известно, первый крупный труд Тацита — «История» — был написан раньше, чем «Анналы», однако исторические события, излагаемые в «Анналах» (период правления императоров Тиберия, Калигулы, Клавдия и Нерона), предшествуют периоду правления династии Флавиев, описанию которого и посвящена «История». Поэтому, руководствуясь интересами читателя (и, кстати говоря, восстанавливая традицию, существовавшую в эпоху Возрождения), мы помещаем в первом томе нашего издания «Анналы», «Историю» же — во втором томе. Таким образом, наш читатель получит хронологически последовательное изложение истории ранней Римской империи в период правления династий Юлиев-Клавдиев и Флавиев.

В первом томе также даны так называемые «малые произведения» римского историка («Агрикола», «Германия», «Диалог об ораторах»). Следовательно, настоящее издание включает в себя все дошедшие до нас произведения римского историка. Они даны в новых переводах (перевод Тацита, осуществленный В. И. Модестовым в 80-х годах прошлого века, выглядит ныне в ряде случаев архаичным, да и самое издание его давно превратилось в библиографическую редкость), снабжены комментарием, аннотированным указателем имен, географических и с.6 этнических названий, генеалогической таблицей династий Юлиев-Клавдиев и Флавиев и заключительной статьей о самом Таците.

Перевод «Анналов» и «Малых произведений», а также комментарий к этим трудам (т. I) осуществлены А. С. Бобовичем (редакторы переводов — Я. М. Боровский и М. Е. Сергеенко).

Перевод «Истории» и комментарий к т. II осуществлены Г. С. Кнабе (редактор перевода — М. Е. Грабарь-Пассек).

Автор статьи о Корнелии Таците — И. М. Тронский. Аннотированный указатель составлен А. С. Бобовичем, генеалогические таблицы — Г. С. Кнабе. Общая редакция издания — С. Л. Утченко.

1. Городом Римом от его начала правили цари[1]: народовластие и консулат установил Луций Брут. Лишь на короткое время вводилась единоличная диктатура[2]; власть децемвиров длилась не дольше двух лет[3], недолго существовали и консульские полномочия военных трибунов[4]. Ни владычество Цинны, ни владычество Суллы не было продолжительным, и могущество Помпея и Красса вскоре перешло к Цезарю, а оружие Лепида и Антония — к Августу, который под именем принцепса[5] принял под свою руку истомленное гражданскими раздорами государство. Но о древних делах народа римского, счастливых и несчастливых, писали прославленные историки; не было недостатка в блестящих дарованиях и для повествования о времени Августа, пока их не отвратило от этого все возраставшее пресмыкательство пред ним. Деяния Тиберия и Гая, а также Клавдия и Нерона, покуда они были всесильны, из страха пред ними были излагаемы лживо, а когда их не стало — под воздействием оставленной ими по себе еще свежей ненависти. Вот почему я намерен, в немногих словах рассказав о событиях под конец жизни Августа, повести в дальнейшем рассказ о принципате Тиберия и его преемников, без гнева и пристрастия, причины которых от меня далеки.

2. Когда после гибели Брута и Кассия[6] республиканское войско перестало существовать и когда Помпей был разбит у Сицилии[7], отстранен от дел Лепид[8], умер Антоний[9], не осталось и у юлианской партии[10] другого вождя, кроме Цезаря, который, отказавшись от звания триумвира, именуя себя консулом и якобы довольствуясь трибунскою властью для защиты прав простого народа[11], сначала покорил своими щедротами воинов, раздачами хлеба — толпу и всех вместе — сладостными благами мира, а затем, набираясь мало-помалу силы, начал подменять собою сенат, магистратов и законы, не встречая в этом противодействия, так как наиболее непримиримые пали в сражениях и от проскрипций[12], а остальные из знати, осыпанные им в меру их готовности к раболепию богатством и почестями и возвысившиеся благодаря новым порядкам, предпочитали безопасное настоящее исполненному опасностей прошлому. Не тяготились новым положением дел и провинции: ведь по причине соперничества знати и алчности магистратов доверие к власти, которой располагали сенат и народ, было подорвано, и законы, нарушаемые насилием, происками, наконец подкупом, ни для кого не были надежною защитой.