События в селении Данабаш

Джалил Мамедгулузаде

СОБЫТИЯ В СЕЛЕНИИ ДАНАБАШ

Рассказал  Садых-Балагур

Записал Халил-Газетчик

Идущий из груди моей голос многому меня учит. То голос чистой моей совести, которая имеется у каждого. Всякий, кто внимательно прислушивается к ее велениям и ис-полняет их, много тайн откроет и многое постигнет.

Сократ ЛЕГОНЬКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

Меня зовут Халил, а товарища моего Садых. Оба мы уро-женцы селения Данабаш. Сам я родился тридцать лет тому назад, иначе говоря мне ровно тридцать лет. Думаю, что и при-ятель мой Садых будет одних лет со мной, но я выгляжу несколько моложе. Он повыше меня ростом, но я плотнее; он смугл и не имеет растительности на лице, я же белее его и имею густую бороду. Еще одна разница в нашей внешности заключается в том, что я слаб глазами и ношу очки; я грамо-тен, и чтение, письмо сказались на моем зрении; товарищ же мой имеет острое зрение.

Короче говоря, оба мы - жители селения Данабаш. Я за-нимаюсь разносной торговлей; захватив под мышки несколько кусков ситца, я обхожу наше и соседние села и продаю разные ситцы, чем и зарабатываю себе на хлеб насущный.

Приятель же мой - бакалейщик; разложив в маленькой хибарке пуда три-четыре соли, ящик изюма и несколько пачек махорки, он сбывает товар и кое-как перебивается на эти зара-ботки.

Словом, оба мы бедные создания господа бога.

Правда, хоть это и утомительно для читателя, но мне при-дется предварительно рассказать кое-что о нас, иначе, я это знаю наперед, мои друзья, прочитав все это, будут недоуме-вать: что значит Газетчик и, причем тут Балагур. Чтобы преду-предить всякие недоразумения, я вынужден сказать об этом несколько слов, хотя рискую вызвать у читателей головную боль.

Мне кажется, такого потешного села, как наш Данабаш, не найдется во всем кавказском крае. Я не говорю, что оно пло-хое, боже упаси! Я никогда не погрешу против совести. Прав-да, я несколько обижен на наше село, но это никак не может свидетельствовать о том, что оно плохое; пускай хоть двести подобных мне бездельников будут недовольны нашим селом, и все же называть его плохим будет несправедливо.

Нет, нет! Клянусь аллахом, село наше очень хорошее. Если вы с терпением выслушаете мое повествование до конца, сами убедитесь, что наше село вовсе не плохое.

Однако вопрос о том, плохое наше село или хорошее, оста-вим в стороне: вовсе не к тому я веду речь; я хочу только ска-зать, что в нашем селе нет ни одного человека, который бы не имел своего прозвища. У нас это называется "аяма". Не знаю, поняли вы или нет. "Аяма" значит "легеб".

Разрешите немного отклониться от темы нашего рассказа.

До прошлого года я не знал слова "легеб", потому что не такой уж я большой грамотей. Никаких книг, кроме "Джамеи-Аббаси", я не читал. В прошлом году приехавший с того берега (реки Аракса - ред.) молла пел у нас марсия. К сожалению, я не запомнил его имени.

Однажды этот молла зашел в лавочку нашего Садыха-Балагура. В лавке был и я, были еще крестьяне.

Молла взял у Садыха две пачки махорки. Одну из них он вскрыл, набил свою трубку и попросил огня. Садых зажег спичку, и молла, задымив трубкой, поблагодарил Садыха:

- Да благословит аллах память твоего родителя!

После этого, сделав  несколько    затяжек, он обратился    к Садыху:

- Племянник, в чем причина, что к благословенному имени вашему присовокупили еще слово "балагур"?

Вопроса ахунда не поняли не только крестьяне, но даже я сам, хотя среди присутствующих я считался человеком уче-ным. Тем не менее о смысле вопроса ахунда мы догадались: ахунд спрашивал, почему Садыха называют балагуром.

- Балагур - это аяма, мое прозвище - немного помол-чав, ответил Садых.

- Что это еще за слово "аяма?" - с удивлением спросил ахунд и добавил. Какие же вы невежды!

Когда Садых спросил у ахунда, чем он недоволен, тот разъ-яснил: балагур не "аяма", а "легеб" Садыха. "Аяма" говорят люди необразованные, а "легеб" арабское слово. В заключе-ние ахунд строго-настрого наказал нам никогда не произносить слова "аяма", а говорить "легеб". Все мы согласились с ахундом.

- Ахунд! - вдруг обратился к нему Садых. - Вероятно, вы очень сильны в арабской грамоте?

- О чем ты спрашиваешь, парень? - сказал ахунд. - Ты думаешь, легко быть моллой и петь марсия? Кто же пустит на минбар человека, не завершившего курса обучения на арабском языке?

И тут Садых возьми да спроси моллу:

- Ахунд, как будет по-арабски хлеб?

Ахунд затянулся трубкой, посмотрел себе под ноги и, каш-лянув, ответил:

- Друг мой, в Аравии не бывает хлеба, потому и по-араб-ски названия хлеба нет. Кроме риса, там ничего не едят.

- А как по-арабски рис? - снова спросил Садых. Ахунд опять затянулся трубкой и после некоторого молчания каш-лянул и сказал:

- Племянничек, оказывается, ты и на самом деле балагур. Не зря, значит, крестьяне тебя балагуром прозвали.

Сказал и, поправив аба, вышел из лавки.

В тот день до самого вечера мы не могли отдышаться от смеха.