Событие. Философское путешествие по концепту

Slavoj Zizek

Event

© Slavoj Zizek, 2014

© Хамис Д. Я., перевод на русский язык, редактура, 2018

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018

«Цунами в Индонезии привело к гибели более двухсот тысяч человек!» «Папарацци снял вагину Бритни Спирс!» «Я наконец поняла, что я должна бросить все и помочь ему!» «Кровавый вооруженный переворот расколол страну на части!» «Народ победил! Диктатор в бегах!» «Как нечто столь прекрасное, как последняя фортепианная соната Бетховена, вообще возможно?»

Все эти высказывания относятся к тому, что по крайней мере некоторые из нас посчитали бы событием – неоднозначным понятием, отливающим более чем пятидесятью оттенками серого. Под «событием» может подразумеваться разрушительное стихийное бедствие, последний звездный скандал, народный триумф или жесткая политическая перемена, глубокий опыт соприкосновения с произведением искусства или личное решение. С учетом всех этих вариантов единственный метод внести ясность в эту загадку определения – рискнуть, сесть на поезд и начать наше путешествие с приблизительного определения события.

Роман Агаты Кристи «В 4:50 из Паддингтона» начинается с путешествия Элсперт Макгилликади на поезде из Шотландии в Лондон к своей старой подруге Джейн Марпл. Во время поездки Элсперт видит, как в купе проезжающего мимо поезда (того самого в 4:50 из Паддингтона) душат женщину. Все случается очень быстро, а у Элсперт плохое зрение, поэтому полиция не верит ее словам, так как никаких следов преступления не обнаруживается. Только мисс Марпл верит ее рассказу и начинает расследование. Это – событие в его самом чистом и минимальном значении: нечто шокирующее, из ряда вон выходящее, случающееся внезапно и прерывающее обычный ход вещей, нечто, появляющееся из ниоткуда, без видимых причин, явление без твердого бытия у своего основания.

По определению есть нечто «чудесное» в событии – от чудес нашей повседневной жизни до чудес более возвышенных сфер, включая сферу божественного. Событийная природа христианства происходит из убеждения в том, что быть христианином – значит верить в особое событие – смерть и воскрешение Христа. Возможно, еще более существенно здесь то, что вера и ее обоснования вступают в порочный круг: я не могу сказать, что верю в Христа потому, что меня убедили доказательства и обоснования веры; но только когда я верю, я понимаю эти обоснования. Такой же порочный круг имеет место и в случае любви: я не влюбляюсь по какой-либо определенной причине (ее губы, ее улыбка…), но ее губы и т. д. привлекают меня потому, что я уже люблю ее. Любовь, таким образом, тоже событийна. Она – проявление круговой структуры, в которой событийное следствие ректроактивно определяет свои причины или основания[1]. То же самое касается и политических событий, например, длительных протестов на площади Тахрир в Каире, приведших к свержению режима Мубарака: эти протесты можно легко объяснить определенными проблемами в египетском обществе (безработная образованная молодежь без конкретных перспектив и т. д.), но, так или иначе, ни одна из причин не может по-настоящему объяснить ту нарастающую энергию, которая породила происходящее.

Точно таким же образом возникновение новой формы искусства является событием. Возьмем в качестве примера фильм-нуар. Марк Верне продемонстрировал в своем детальном анализе[2], что все основные характеристики, составляющие общепринятое определение жанра фильм-нуар (освещение, создающее резкий контраст света и тени, косой ракурс, параноидальный мир циничного романа, где развращенность возведена в ранг метафизического свойства мира и воплощена в femme fatale), уже присутствовали в голливудских фильмах. Тем не менее загадкой остается странная выразительность и живучесть понятия «нуар»: чем точнее Верне в том, что касается фактов, и чем больше он предлагает исторических причин, тем загадочнее и необъяснимее становится необычайная сила и долговечность этого якобы «иллюзорного» понятия «нуар» – понятия, занимающего наше воображение десятилетиями.