Собрание сочинений в шести томах. Том 2

Annotation

«Обезьяна приходит за своим черепом» — роман о фашизме, о его природе, о сдаче и гибели старой Европы известного писателя Ю. Домбровского (1909–1978). Произведение пронизано такой страстью и таким погружением в психологию палачей и жертв, что сомнений не остается: автор имел в виду и всё то, что происходило в конце тридцатых годов в СССР. Это отлично поняли в НКВД: роман был арестован вместе с автором в 1949 году. Уже после смерти Сталина рукопись принес автору оставшийся безымянным сотрудник органов, которому было поручено уничтожить её.

Книга написана в 1943 г. в Алма-Ате, в годы ссылки, опубликована в 1959 году. В ней мастерски сочетаются сложнейшая философско-этическая проблематика и приемы авантюрного романа. В центре внимания романа — вопросы из категории вечных: войны и мира, психологии зарождения фашизма, противостояния насилию, человеческого гуманизма.

В том вошли отрывки из воспоминаний и писем разных людей (в том числе и самого писателя), рассказывающие о судьбе романа, дошедшего до читателей через полтора десятилетия после написания.

Юрий Домбровский

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Эпилог

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ’’ОБЕЗЬЯНЫ’’

КАК ПИСАЛАСЬ "ОБЕЗЬЯНА"

ИСТОРИЯ ПОСВЯЩЕНИЯ

ОТРЫВОК ИЗ ГАЗЕТНОЙ СТАТЬИ

СПАСЕНИЕ РУКОПИСИ

ПИСЬМО СТЕПАНА ЗЛОБИНА Ю. О. ДОМБРОВСКОМУ

ЗАЯВЛЕНЕ Ю. О. ДОМБРОВСКОГО С ВЫДЕРЖКАМИ ИЗ ПЕЧАТНЫХ ИЗДАНИЙ

Юрий Домбровский

Собрание сочинений в шести томах

Том второй

Обезьяна приходит за своим черепом

Любови Ильиничне Крупниковой

с уважением и благодарностью

посвящает эту книгу автор

ПРОЛОГ

Прежде чем приступить к подробному изложению всего того, что произошло со мной ровно пятнадцать лет назад, в дни оккупации, необходимо хотя бы в двух словах коснуться событий, побудивших меня взяться за перо. Но, во-первых, кто я такой? Меня зовут Ганс Мезонье, мне двадцать семь лет, два года тому назад я с медалью окончил Высшую школу юридических наук и до последней недели редактировал юридический отдел самой большой газеты нашего департамента. Формально редактором её я состою и поныне, — но об этом после. Каждый день в течение двух лет, с двенадцати до четырёх, я сидел в кабинете, просматривая целые груды судебных фотографий, газетных вырезок, отчётов и полицейских протоколов, а раза три в месяц выступал с развёрнутыми статьями по тем или иным вопросам. Конечно, приходилось писать о всяком, — мои милые соотечественники и современники падки на всё необычайное и кровавое, все они любят загадочные преступления, невероятные убийства, взломы несгораемых шкафов, таинственные автомобили без номеров и фар, и такие дела, как, скажем, отцеубийство или осквернение трупа, им только подавай.

Надо сказать, что на убийства нам везло. Не так давно было, например, такое: пятнадцатилетняя школьница через окно в сад застрелила отца, которого, кстати, очень любила. Застрелила она его ночью, когда он сидел за письменным столом, отослав спать всех домашних и нетерпеливо ожидая жену, отлучившуюся неизвестно куда и к кому, — впрочем, он и дочка отлично знали, куда и к кому, — выстрел был произведён именно из пистолета любовника матери, офицера криминальной полиции. После убийства девочка подбросила две неиспользованные гильзы в корзину с грязным бельём, разделась, легла спать и была разбужена только полицией, уводившей её мать. Был громкий процесс. Любовника и мать казнили, дочку, наследницу всего состояния, отдали под опеку бабушки. И вот, выждав с полгода, девочка явилась с повинной в полицей-президиум и рассказала всё. Это был сенсационный материал, и тираж нашей газеты в дни суда увеличился ровно вдвое. А девочка давала обширные интервью репортёрам, фотографировалась и так и этак и раздавала автографы. Пришлось нанять специального человека, чтоб следить за всеми перипетиями процесса. Да и я не вылезал в те дни из суда ровно десять дней.