Собрание сочинений в трех томах (Сказки, Том 1)

П.П.Бажов

Собрание сочинений в трех томах.

Том первый

Язык уральских сказов П.П. Бажова изобилует словами местных диалектов. Просьба , встретив такое слово, не принимать его за ошибку - постарался проверить текст как можно лучше. В конце тома второго имеется "объяснение отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах", составленное автором. - ( примечание сканир. )

ТОМ ПЕРВЫЙ.

СОДЕРЖАНИЕ:

Медной горы Хозяйка Малахитовая шкатулка Каменный цветок Горный мастер Хрупкая веточка Железковы покрышки Две ящерки Приказчиковы подошвы Сочневы камешки Травяная западенка Таюткино зеркальце Кошачьи уши Про Великого Полоза Змеиный след Жабреев ходок Золотые дайки Огневушка-Поскакушка Голубая змейка Ключ земли Синюшкин колодец Серебряное копытце Ермаковы лебеди Золотой волос Дорогое имячко

Народный писатель. Вступительная статья Л. Скорино Примечания = = = = = = = = = =

МЕДНОЙ ГОРЫ ХОЗЯЙКА

Пошли раз двое наших заводских траву смотреть. А покосы у них дальние были. За Северушкой где-то.

День праздничный был, и жарко - страсть. Парун чистый. А оба в горе робили, на Гумешках то есть. Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Ну, когда и королек с витком попадали и там протча, что подойдет.

Один-от молодой парень был, неженатик, а уж в глазах зеленью отливать стало. Другой постарше. Этот и вовсе изробленный. В глазах зелено, и щеки будто зеленью подернулись. И кашлял завсе тот человек.

В лесу-то хорошо. Пташки поют-радуются, от земли воспарение, дух легкий. Их, слышь-ко, и разморило. Дошли до Красногорского рудника. Там тогда железну руду добывали. Легли, значит, наши-то на травку под рябиной да сразу и уснули. Только вдруг молодой, - ровно его кто под бок толкнул, проснулся. Глядит, а перед ним на грудке руды у большого камня женщина какая-то сидит. Спиной к парню, а по косе видать - девка. Коса ссиза-черная и не как у наших девок болтается, а ровно прилипла к спине. На конце ленты не то красные, не то зеленые. Сквозь светеют и тонко этак позванивают, будто листовая медь. Дивится парень на косу, а сам дальше примечает. Девка небольшого росту, из себя ладная и уж такое крутое колесо - на месте не посидит. Вперед наклонится, ровно у себя под ногами ищет, то опять назад откинется, на тот бок изогнется, на другой. На ноги вскочит, руками замашет, потом опять наклонится. Однем словом, артуть-девка. Слыхать - лопочет что-то, а по-каковски - неизвестно, и с кем говорит - не видно. Только смешком все.. Весело, видно, ей.

Парень хотел было слово молвить, вдруг его как по затылку стукнуло.

- Мать ты моя, да ведь это сама Хозяйка! Ее одежа-то. Как я сразу не приметил? Отвела глаза косой-то своей.

А одежа и верно такая, что другой на свете не найдешь. Из шелкового, слышь- ко, малахиту платье. Сорт такой бывает. Камень, а на глаз как шелк, хоть рукой погладить. "Вот, - думает парень, - беда! Как бы только ноги унести, пока не заметила". От стариков он, вишь, слыхал, что Хозяйка эта малахитница-то - любит над человеком мудровать. Только подумал так-то, она и оглянулась. Весело на парня глядит, зубы скалит и говорит шуткой:

- Ты что же, Степан Петрович, на девичью красу даром глаза пялишь? За погляд-от ведь деньги берут. Иди-ка поближе. Поговорим маленько. Парень испужался, конечно, а виду не оказывает. Крепится. Хоть она и тайна сила, а все ж таки девка. Ну, а он парень - ему, значит, и стыдно перед девкой обробеть.

- Некогда, - говорит, - мне разговаривать. Без того проспали, а траву смотреть пошли.

Она посмеивается, а потом и говорит:

- Будет тебе наигрыш вести. Иди, говорю, дело есть.

Ну, парень видит - делать нечего. Пошел к ней, а она рукой маячит, обойди-де руду-то с другой стороны. Он обошел и видит-ящерок тут несчисленно. И все, слышь-ко, разные. Одни, например, зеленые, другие голубые, которые в синь впадают, а то как глина либо песок с золотыми крапинками. Одни, как стекло либо слюда, блестят, а другие, как трава поблеклая, а которые опять узорами изукрашены. Девка смеется.

- Не расступи, - говорит, - мое войско, Степан Петрович. Ты вон какой большой да тяжелый, а они у меня маленьки. - А сама ладошками схлопала, ящерки и разбежались, дорогу дали.

Вот подошел парень поближе, остановился, а она опять в ладошки схлопала, да и говорит, и все смехом:

- Теперь тебе ступить некуда. Раздавишь мою слугу - беда будет. Он поглядел под ноги, а там и земли незнатко. Вес ящерки-то сбились в одно место, - как пол узорчатый под ногами стал. Глядит Степан - батюшки, да ведь это руда медная! Всяких сортов и хорошо отшлифована. И слюдка тут же, и обманка, и блески всякие, кои на малахит походят.

- Ну, теперь признал меня, Степанушка? - спрашивает малахитница, а сама хохочет-заливается. Потом, мало погодя, и говорит:

- Ты не пужайся. Худого тебе не сделаю.

Парню забедно стало, что девка над ним насмехается да еще слова такие говорит. Сильно он осердился, закричал даже:

- Кого мне бояться, коли я в горе роблю!