Соблазненная его прикосновением

Лондон

Начало августа 1809 года

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы перед лицом Господа и всех присутствующих соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака…

Лорд Джон Байрон, или Джек для его семьи и друзей, поборол желание изо всех сил дернуть накрахмаленный белый галстук. С тех пор как он вошел сегодня утром в церковь Святого Георгия и занял свое место у алтаря, Джеку с каждой минутой становилось все труднее дышать, словно невидимая рука сжимал ему горло.

Его реакция была бы понятной, если бы не тот незначительный факт, что он здесь только шафер! Но даже одного взгляда на брата Кейда, делавшего безвозвратный последний шаг в супружеское рабство, было достаточно, чтобы лишить Джека обычно хладнокровия. Это и еще осознание того, что в скором времени, если дела не поправятся, он последует по его стопам.

«Проклятие, — мысленно выругался Джек, забыв, где находится. — На этот раз я попал в настоящую переделку». Если бы он в прошлую среду не зашел в этот отвратительный игорный дом! Если бы не сел за стол напротив этого неприметного человека среднего возраста с его заманчиво глубокими карманами!

Сначала игра шла хорошо. Джек медленно и верно наращивал свой доход, как и ожидал. Не из пустого хвастовства, поскольку действительно был отличным игроком. Он много лет провел за карточным столом, пополняя скудное наследство, и убедился, что обладает незаурядным мастерством. К тому же в отличие от многих друзей-аристократов, которые готовы были поставить целое состояние на одну карту, Джек избегал безрассудных рисков, всегда играя с обдуманным заранее расчетом и учитывая свои шансы на выигрыш.

До прошлой недели…

Джек вспомнил, как расслабился в полной уверенности, что владеет, игрой, поскольку имел на руках непобедимую карту. Лишь единственная карта могла бы побить его, лишь она стояла между ним и выигрышем в сто тысяч фунтов! А шанс, что ею владел другой игрок, был абсолютно ничтожен. Изучая противника, сидевшего напротив, Джек ждал захватывающего ощущения, что скоро станет очень богатым человеком. С такими деньгами ему больше никогда не придется играть.

Потом торговец открыл свои карты, и все было кончено.

«Словно в насмешку красный джокер стал причиной моего разорения», — думал Джек, пока шла церемония. Одна маленькая карта нанесла ему предательский удар и отдала его противнику шанс, который выпадает раз в жизни.

Теперь этот счастливчик хочет получить свой выигрыш, только не деньгами, а совсем другим способом. Все, что надо сделать Джеку, это жениться на дочери торговца, и его долг будет списан. В обмен на его свободу он может стать таким же богатым, как и мечтал.

— Я не безрассудный человек, — говорил ему торговец Эзра Данверс во время их встречи два дня спустя, — и хочу, чтоб за моей Грейси был хороший уход, поэтому она придет к вам с приданым в шестьдесят тысяч фунтов. Еще столько же добавлю, когда на ее пальце появится кольцо и состоится свадьба. Я хочу внуков. Понимаете? Аристократических внуков, которые будут общаться с королями и принцами, которые никогда не узнают, что такое быть отвергнутыми высшим обществом.

— Но почему я? — выдавил Джек. — Почему не титулованный пэр? Уверен, найдется такой, кто добровольно возьмет в жены вашу дочь.

— Может быть, только я не хочу получить в зятья какого-нибудь охотника за богатым приданым. Не желаю, чтоб с Грейси плохо обращались.

— А почему вы думаете, что я буду хорошо обращаться с вашей дочерью?

Данверс приподнял бровь, проницательно глядя на Джека поверх своего носа, напоминающего большой клюв.

— О, я много знаю о вас, милорд. Вы имеете подход к женщинам, хотя не остаетесь подолгу ни с одной из них и не проявляете жестокости, когда их покидаете. Вы позаботитесь об удовольствии моей девочки в постели, о должном уважении в обращении с нею. А если нет, то, будьте уверены, поплатитесь за это головой.

Оценивая характер этого человека, Джек легко поверил угрозе.

— Я не могу обещать вашей дочери верности до конца жизни, — заявил он, надеясь, что чистосердечное признание заставит торговца отказаться от его намерения.

Но Данверс лишь пожал плечами:

— Что может мужчина? Сделать жену беременной и довольной, а время от времени искать утешения где-нибудь в другом месте. Осторожно, разумеется, не выставляя напоказ свои внебрачные связи. В этом, я знаю, вы мастак.

Да, большинство аристократических браков заключались ради объединения состояний, земель или общественного положения. Любовь, даже простую симпатию, редко принимали во внимание, эти чувства следовало искать помимо брака.

Вообще Джек считал себя циником, хотя в нем, возможно, было нечто от романтика, и его не привлекала мысль жениться по расчету. А что касается любви… подобную сентиментальную чепуху он лучше оставит поэтам. Например, лорду Байрону, который не имел ничего общего с Джеком и его семьей, кроме имени.