Собаки на фронтах Великой Отечественной

В морозный весенний день на воронежский аэродром сел «Дуглас». По спущенной за борт лестнице торопливо спустились два офицера: инженер-капитан Радевич и старший лейтенант Мазовер, рядом с которым невозмутимо шествовал на поводке крупный черный пес, а затем соскочили разом ослепительно рыжая овчарка и девушка-воентехник Дина Волкац. В петлицах ее шинели золотились молоточек и разводной ключ — эмблема инженерных войск. Осмотрелись. Напротив, на крутом берегу, в дымном ореоле остывал город.

Летное поле разминировали, но несколько дней назад здесь подорвался бензозаправщик. Снова начались поисковые работы. Никаких планов и схем минного поля не имелось. Площадь аэродрома за исключением цементной дорожки — сплошное ледяное поле толщиной до десяти сантиметров, пересекаемое проточной ледяной водой. Глубина таких ручейков — до голенищ сапог, под которыми бугрились подорванные саперами куски мин. Мины оставались прошлогодней закладки, и обнаружить их в мерзлой земле сквозь слежавшийся снег не удавалось. Обстановка сложилась нервозная: кто знает, сколько таких сюрпризов прячется по всей территории? Приказом начальника инженерных войск Западного фронта генерал-майора Михаила Петровича Воробьева в Воронеж были срочно отправлены специалисты высшего класса нового вида минноразыскной службы.

Специалистов звали… Гарш и Джульбарс.

— Ерунда какая-то, — ворчали раздраженные бездействием летчики. — Кобель прилетел! Он что, умнее сапера?

Собак-миноискателей готовили, соблюдая строжайшую секретность, и еще широко на фронтах не применяли. И появление четвероногих саперов привело ожидавших вылета в состояние некоторого возбуждения, замешанного на откровенном недоверии к тому, что происходило на летном поле, где московские специалисты уже приступили к делу.

Неторопливо продвигался, размешивая сапогами ледяную кашу, Мазовер. Гарш, сверкающий лаком шерсти, сосредоточенно отмеривал — как положено — зигзаги под пристальным взглядом старшего лейтенанта. Можно было только догадываться, какого колоссального напряжения требует существующая между ними незримая связь: только собака точно знала, где опасность, старший лейтенант по известным ему одному признакам чувствовал и улавливал состояние собаки. Вот дрогнул и ослаб поводок в руках Мазовера… Гарш садится. Уверенно впечатался в ледяную хлябь. Щуп подтвердил — есть! «Умница, Гарш!» И старший лейтенант ставит первую метку: «Мина — здесь». И снова вперед.

Воентехник работала левее, позади Мазовера, соблюдая дистанцию.

Делая пометки в блокноте, за работой собак-миноискателей пристально наблюдал представитель главного военно-инженерного управления капитан Павел Григорьевич Радевич.

На безопасном расстоянии расположились зрители, чье жгучее любопытство вызывала девушка.

— Хотел бы я посмотреть, что эта девчонка со своим псом накопают, — кипятился бортмеханик одного из застрявших экипажей.

«Посмотреть» не разрешили.

Уверенно, со вкусом работал Джульбарс. Челноком ходил пес по широкой полосе. За ним, перехватывая поводок, прямо и неторопливо двигалась девушка. Минут через пять пес задержался на месте, подышал сквозь оледенелые комки снега, принюхался, категорично вильнул хвостом и сел. Сел как влитой, слегка скосив на хозяйку вишневый глаз, прочно держа на мушке носа искомый запах. Вздрагивал на весеннем ветру каштановый чуб воентехника Дины Волкац, когда она прокалывала землю щупом. И вот затрепетал еще один сигнальный флажок: «Мина — здесь!»

— Елки зеленые! Пес-то сработал! — завопил бортмеханик. Парень не утерпел и, забравшись на холмик возле аэродрома, наблюдал в полевой бинокль за происходящим на летном поле.

— Накопал-таки, подлец, — восхищались Джульбарсом только что презиравшие четвероногого сапера летчики.

— Дай глянуть! Дай! — вырывая у товарища бинокль, кричали наперебой набежавшие зрители.