Собачий коготь

Телефонный звонок раздался в половине шестого утра. Очень противный звонок. Звонки, которые будят, когда на это не рассчитываешь, всегда противные и сильно раздражают.

И вообще… Когда меня будят в такое раннее время после вечернего, мягко говоря, невоздержания, которое мы с друзьями позволили себе по поводу отпуска, а отпуск получили после возвращения из полугодичной командировки на Северный Кавказ, я всегда слегка нервничаю. Полгода в сложных условиях Северного Кавказа, пусть и не полностью боевых, но тем не менее связанных с риском, никак не укрепляют нервную систему человека, даже закаленного несколькими такими командировками. Это я могу сказать каждому герою, туда рвущемуся, гарантированно. А мне верить, я сам думаю, стоит, потому что я обманывать не люблю. От природы такой человек, к тому же родители покойные так меня воспитывали. И я, проснувшись в половине шестого от телефонного звонка, сначала даже вернулся мыслями в командировку, посчитав, что этот звонок – признак боевой тревоги, которую мне, как командиру отряда, полагалось объявить. Но быстро вернулся к действительности, обнаружив себя не в тесном командирском закутке, наспех сооруженном в большом складском помещении, оборудованном под казарму нашего командировочного отряда, а в своей небольшой городской квартире, где проекционные часы высвечивали на потолке время суток. В командировке у меня таких часов не было. Да и не позволял я себе в командировках излишеств, как не позволял их и своим офицерам. А вчерашнее вечернее излишество я чувствовал и утром.

Я взял в руки трубку. Посмотрел на определитель номера, думая, что часть нашей вчерашней офицерской компании не удовлетворилась совместно проведенным мероприятием и решила продолжить отдых. И продолжает. И комбата решили к своему столу приобщить. Потому и звонят. Считают, что у комбата голова болит, хотя она у меня крепкая, и лишнего я себе практически ни за одним столом не позволяю. Не много позволил и вчера. Но те, кто продолжает отдых, считают, возможно, не так, поскольку слегка потеряли ощущение реальности. Может быть, и ощущение времени тоже. Излишне расслабились, пользуясь моей добротой. И желают мне здоровье подправить несколькими рюмками вполне сносного французского коньяка.

Я подозревал, что группа офицеров пожелает продолжения. Те, кто не имеет городской квартиры и семью держит не в городе, а в военном городке. Они сбрасывают напряжение после командировки. Я не любитель таких методов купирования нервного напряжения, тем не менее в общее застолье включился, чтобы хотя бы присмотр какой-то за подчиненными иметь. Впрочем, они и без присмотра ведут себя обычно вполне адекватно. Управлять собой умеют. Тем не менее вечер мы провели вместе.

Трубка смартфона показала мне городской номер, отдаленно знакомый, но вспомнить его я сразу не смог и даже память напрягать не стал, гадая. Не то состояние. Но если не вспомнил сразу, тогда, наверное, давно мне с этого номера не звонили. Но если звонят с номера, с которого давно не звонили, причем в такое время, значит, есть какие-то обстоятельства, делающие этот звонок обязательным, и ответить на него нужно непременно.

– Слушаю, подполковник Пересветов, – ответил я хрипло.

– Здравствуйте, Андрей Васильевич, – не извинившись за ранний звонок, произнес высокий и ломкий женский голос, мне совершенно не знакомый. Если человек не просит извинения, то есть несколько вариантов. Или этот человек от природы хам, или он считает себя близким настолько, что может позволить себе подобную вольность, или же сам потерялся во времени и пространстве и не очень хорошо соображает. Судя по голосу, у женщины были какие-то неприятности, скрывать которые она не могла или не хотела. Это легко читалось по интонации.

– Здравствуйте. Кто это?

– Вы меня, конечно, не помните. Мы только один раз с вами мельком виделись, но к вам с большим уважением мой брат относился. Часто о вас вспоминал. В последнее время особенно. Он считал вас надежным другом. И потому я вам именно и звоню.

– Представьтесь, – настаивая, предложил я, как человек, любящий конкретику.

И еще я сразу выделил слова «относился», «вспоминал», «считал». Прошедшее время… Значит, уже «не относится», «не вспоминает», «не считает». Это что-то должно значить, и мне хотелось бы сразу узнать, что именно.

– Я Лиза Чукабарова, сестра Владимира.

– Да, я помню вас, – морщась, сказал я. Я в самом деле ее вспомнил. Мелкая, тощая как щепка женщина с достаточно непривлекательным, прыщавым, как селедка иваси, лицом. Настолько не привлекательным, что к сорока годам она так и не смогла обзавестись спутником жизни. Впрочем, как и ее брат. Возможно потому, что внешне они с братом были сильно схожи. – Помню, я однажды зашел к Владимиру Николаевичу и застал там вас. Но вы уходили, и мы не поговорили, только поздоровались. Как у Владимира Николаевича дела?

Я задал вопрос, чтобы прояснить ситуацию после слов в прошедшем времени. Необходимо было узнать, что они в себе несут, какой смысл.