Сны о России

Человека, вернувшегося из поездки в Японию, друзья и знакомые забрасывают вопросами. Спрашивают об искусстве, о новых книгах японских писателей, о старинных обычаях и новейших тенденциях в экономике: интерес к дальневосточной стране-соседке закономерно велик. И кто-нибудь, непременно спросит:

— Ну, а к нам, русским, к России — как там все-таки относятся?

Вопрос не праздный: взаимоотношения между двумя странами неоднократно принимали трагический характер. На протяжении первой половины XX столетия было две кровопролитных войны и несколько меньших по масштабам, но тоже весьма болезненных, уносивших человеческие жизни, столкновений.

— Так как же все-таки относятся сегодня японцы к России и к русским?

Приходится объяснять, что на этот вопрос нет однозначного ответа. Многое зависит от того, каков человек, на чем он воспитывался, какие газеты читает. Если же говорить о людях труда, составляющих большинство народа, то в их среде, как правило, встречаешься с искренним и доброжелательным интересом к нашей стране, хотя осведомленность о ней — как правило — оставляет желать лучшего.

В этих обстоятельствах весьма актуальным представляется выход книги, возвращающей нас к самым истокам русско-японских отношений. «Сны о России» — произведение японского писателя Ясуси Иноуэ неопровержимо свидетельствует, что в истоке этих отношении был не меч, но протянутая рука помощи, желание (прежде всего со стороны России!) установить мирные и взаимовыгодные добрососедские связи.

Книга Иноуэ документальна. Опираясь на многочисленные русские и японские источники, писатель рассказывает историю горстки японских рыбаков, унесенных бурей от родных берегов и оказавшихся в России. Это был не первый, а, согласно подсчетам автора книги, пятый случай такого рода. Так и только так знакомились поначалу русские и японцы в условиях строгой самоизоляции от внешнего мира, соблюдавшейся в ту пору Японией. Та же самоизоляция, к слову сказать, крайне затрудняла возвращение потерпевших кораблекрушение японцев на родину. Но в России к «нечаянным гостям» относились с большой заинтересованностью. Первый же из них — некто Дэибэй — был отправлен через всю страну в Петербург и стал там первым и единственным преподавателем школы японского языка, немедленно учрежденной Петром I. Прозорливый политик, Петр понимал, что между странами-соседями не могут не завязаться со временем более тесные взаимоотношения. Прошло, правда, больше столетия после смерти Петра, прежде чем эти предвидения начали оправдываться. Но время не пропало даром. Все эти годы работала, хотя и с перерывами, сначала в Петербурге, потом в Иркутске, школа переводчиков, составлялись и уточнялись карты, переводились книги европейских авторов, которым удалось побывать в Японии, использовался каждый случай для того, чтобы пополнить знания об островной державе на Тихом океане. Так было и в годы пребывания в России Дайкокуя Кодаю и его спутников — главных героев книги Ясуси Иноуэ.

Нет необходимости пересказывать здесь фабулу книги, но нельзя не сказать сразу же об исключительной доброжелательности, симпатии, даже восхищении, с какими Иноуэ, следуя историческим источникам — прежде всего, конечно, сохранившимся запискам самого Кодаю, — рисует русских людей. Эта сторона книги Иноуэ, несомненно, взволнует и тронет советских читателей. Русские на страницах книги — великодушны, отважны, деятельны, человечны. Вот первый вечер на острове Амчитка, куда после долгих скитаний по морям выбросило наконец рыбацкое судно. Уцелевшие японцы кое-как устраиваются на ночлег в пещере. Они опасаются островных аборигенов, настороженно встретивших новопришельцев. По счастью, здесь же оказалась группа русских. Двое из них, разложив костер у входа в пещеру, добровольно остаются охранять покой измученных японцев.

Обстоятельства заставляют японцев покинуть Амчитку на самодельном судне. Работами руководит русский приказчик Яков Невидимов — человек энергичный, пользующийся авторитетом у соотечественников. И он же во время плавания, убедившись, что Кодаю более сведущ в морском деле, охотно уступает ему «руководящую роль», оставляя за собой лишь надзор за мелкими текущими делами: русским чужда мелочная амбиция!

В Нижнекамчатске японцев застает голод, но русские жители поселка заботятся о них в первую очередь. Иркутский ученый Кирилл Лаксман, человек сильного и сурового характера, предпринимает поистине титанические усилия, чтобы содействовать возвращению японцев на родину: отправляется даже в длительное и нелегкое по тем временам путешествие в Петербург, добивается, для Кодаю аудиенции у Екатерины II!