Сны Эйнштейна

Сны Эйнштейна представляют собой набор кратких, но вполне ёмких описаний воображаемых (снящихся) миров, в которых время устроено не так, как в нашем.

Вариантов много и самых разных, начиная с вполне банальных (мир, где время — замкнутый круг; мир, ветвящегося времени; мир, где причина и следствие произвольно меняются местами, мир) и заканчивая какими-то почти невразумительными (мир, в котором время — не количество, а качество; мир, множащегося времени; мир, в котором время способно локально останавливаться и можно завязнуть в любом мгновении).

Местами цепляет неожиданность интонации, с которой описывается тот или иной мир. Например, глава, где описан мир, в котором точно известен конец времени (и конец света, соответственно) — вполне жизнерадостная, хотя, казалось бы, чего радоваться. Мир без будущего тоже описан так, что в нём почти что хочется жить. Ну, и так далее.

Несмотря на то, что книга написана не очень ровно, читать её любопытно. Автор (физик по образованию, что характерно) терпеливо и старательно рассказывает короткие истории, пытаясь описать мыслимые и не очень варианты поведения времени. Хорошая идея и вполне, в целом, удачное воплощение.

Вдалеке башенные часы бьют шесть раз и смолкают. За столом, навалившись, сидит молодой человек. Он чуть свет пришел в бюро, за ночь сделав еще один рывок. У него спутанные волосы, мешковатые брюки. В руке десятка два скомканных листов, это его новая теория времени, сегодня он отошлет ее в немецкий физический журнал.

В комнате отзываются городские звуки. Звякнула о камень молочная бутылка. Скрипнула маркиза над витриной на Марктгассе. Медленно катит свою повозку зеленщик. В квартире неподалеку приглушенными голосами переговариваются мужчина и женщина.

В неясном свете, затопляющем комнату, конторские столы горбятся смутно, как звери на лежке. Перед молодым человеком лежат в беспорядке раскрытые книги, на других же двенадцати дубовых столах документы разложены аккуратно еще со вчерашнего дня. Через два часа пришедший служащий будет точно знать, с чего ему начинать. Но в эту минуту, в этом неясном свете документы не более различимы, чем часы в углу комнаты или стул секретаря у двери. Все, что можно разглядеть в эту минуту, это призрачные квадраты столов и сгорбленная фигура молодого человека.

Невидимые часы на стене показывают десять минут седьмого. С каждой минутой все новые предметы обретают явь. Вот появилась мусорная корзинка из медной проволоки. Вот объявился календарь на стене. Вот семейная фотография, коробочка с бумажными скрепками, чернильница, перо. Там пишущая машинка, жакет, брошенный на спинку стула. Скоро из ночного марева, обволакивающего стены, выступают стеллажи. На стеллажах папки с патентными заявками. В одной предлагается новое сверло с фаской, уменьшающей трение; в другой — электрический трансформатор, выдерживающий постоянное напряжение на выходе при изменениях питающего напряжения; в третьей — пишущая машинка с бесшумной кареткой. Эта комната полна практических идей.

Снаружи солнце зажигает вершины Альп. Стоит поздний июнь. Лодочник отвязывает на Аре свою плоскодонку и отталкивается веслом, течение несет его вдоль Арштрассе к Гербернгассе, где он продаст свои яблоки и ягоды. В свою пекарню на Марктгассе приходит пекарь, растапливает печь, месит тесто. Любовники обнимаются на мосту Нидегг, задумчиво смотрят на реку. С балкона на Шиффлаубе мужчина обозревает розовеющее небо. Страдающая бессонницей женщина бредет по Крамгассе, заглядывая в каждую темную подворотню, читая объявления в занимающемся свете.