Снеговик

День – тусклый, вялый, замёрзший – медленно полз к вечеру. Данька, такой же вялый и замёрзший, полз домой. Безумно хотелось спать. Уроки так настойчиво навевали дрёму, что Дане стоило огромных усилий не уснуть прямо за партой.

«Когда же это всё закончится?..» – тоскливо думал мальчишка, с трудом переставляя ноги. Под сапогами мерзко скрипел снег, а лицо царапал холодный ветер, норовя забраться под дублёнку. Кончики пальцев в рукавичках замёрзли так, что пришлось сжать руки в кулаки и спрятать в карманы, чтобы хоть как-то отогреть.

До дома и кровати оставалось ещё пятнадцать минут ходьбы, а до лета, тепла и солнца… Ох-хо-хох…

Когда постоянно, год от года, зима длится шесть месяцев, к этому привыкаешь и почти не обращаешь внимания. Но это… Это уже не шесть месяцев. И это уже ни в какие ворота не лезет!

Данька сердито перелез через снежные завалы и вышел на проезжую часть.

Весна называется. Начало апреля! Да в прошлые года в это время, ну пусть, не ручьи бежали, но зато хоть солнце палило и весной пахло. А сейчас что? Ни солнца, ни даже запаха весны. Один только промозглый ветер и холод. Зима, потеряв всякий стыд, даже и не собиралась уходить. Казалось, что с каждым днём она только входит во вкус и вдохновенно наметает новые сугробы, засыпает дороги снегом, вымораживает квартиры и сердца. Даня уже с трудом помнил, что такое «тепло», и как это можно ходить без дублёнки, шапки, варежек и тёплых сапог. Так, глядишь, и в лето вползёшь и не заметишь даже. Да и как тут заметить, если только снег кругом?!

Данил со злостью оглянулся и едва успел прыгнуть вперёд на обочину дороги. Сзади, визжа тормозами и едва не задев его боковым зеркалом, пронеслась белая «Волга». Где-то рядом послышались оханья старушек. А Данька, не снижая скорости, перемахнул сугроб и, не глядя, чесанул за ближайший дом.

Говорят, что в такие моменты перед глазами проносится вся жизнь. Теперь он знал точно, что всё это ерунда. Ничего у него перед глазами не проносилось, а в голове стучала только одна мысль: «Сейчас же выйдет и уши оторвёт!..»

Именно эта мысль и гнала Даньку через три двора подряд, придавая сил. Но очень скоро понял, что никто его не догоняет, и силы покинули его. Тяжело дыша, он привалился к стене дома. Ноги подкашивались, руки дрожали, сердце билось как бешеное, а голова была ясная-ясная. Сна ни в одном глазу.

Двор был знаком. Бывал он тут несколько раз с друзьями. Вот и завязанные узлом качели, и покосившийся турник, и скамейки почти полностью погребённые под снегом… Двор как двор – самый обычный. Сейчас тихий и безлюдный. Поэтому, когда кто-то сбоку очень шумно вздохнул, Данька аж подпрыгнул.

Рядом, пряча руки в карманы старенькой дублёнки, стоял дедушка. Его седая борода покрывала почти всё лицо, и рассмотреть можно было только морщинистые щёки, нос и блестящие тёмные глаза. Даня сразу узнал его. Каждый год, как только земля покрывалась тонким слоем такого чистого и долгожданного снега, этот старичок вместе с окрестной ребятнёй лепили первого снеговика. Как-то раз и Даньке посчастливилось оказаться в этой компании. И он никогда не забудет того снеговика. Вроде бы ничего особенного: тот же снег, то же солнце, так же бегаешь, накатывая снежные шары, хохочешь – сто раз это делал. А вот всё равно – примешься вспоминать, и вспомнится именно этот случай. Ярким он был и каким-то сказочным, будто не снеговика лепишь, а чудо.

Эта мысль неожиданно пришла на ум Даньке, пока он смотрел на дедушку.

– Эх-хе-хе… И ведь никто так и не проводил… – ещё раз вздохнул дедушка, глядя куда-то поверх деревьев. – Жалко её…

– Кого? – неожиданно сам для себя спросил Данька.

Дедушка обернулся, посмотрел на него как-то удивлённо, моргнул глазами и тихо ответил:

– Зимушку.

– Да чего её жалеть? – вырвалось у Данила помимо воли. – Нас бы кто пожалел!

Дедушка хмыкнул и улыбнулся в бороду.

– А ты, значит, зиму у нас не любишь? – насмешливо спросил он, с прищуром глядя на Даньку.

«А чего её любить? Надоела уже!» – хотел ответить тот, но вовремя спохватился. Дедушка-то, судя по всему, зиму любил. И обижать его резкими словами Даньке не хотелось.

– Ну, не то чтобы… – замялся Даня, подбирая слова. – Просто долгая она какая-то в этом году. Вот если бы она сейчас ушла, то, может быть, на следующий год я бы её ждал.

– Ждал бы, говоришь? – протянул дедушка.

И в голосе его уже не было прежней насмешки, да и глаза смотрели по-другому, по-новому.

– А знаешь, – тихо улыбнулся дедушка. – Слепил бы ты снеговичка.

– Что? – удивился Данька.

– Снеговичка, – повторил дедушка. – Мне уже пора – время вышло. А ты обязательно слепи.

Сказав это, дедушка развернулся и медленно пошёл вглубь двора по свежему нетронутому снегу. А Даня ещё долго стоял, ошарашено глядя ему в след, потому что следов на белом снегу дедушка за собой не оставлял.