«Снег», укротивший «Тайфун»

Московская битва, битва за Москву или под Москвой в истории Великой Отечественной войны имеет особое значение. Именно результат этой битвы поверг в замешательство стратегов Гитлера с обжигающими мыслями о том, что германская армия – всесильный вермахт – на фоне скоротечных сражений и триумфальных побед в Европе и в первые месяцы в Советской России может быть бита. Бита здесь, на подступах к советской столице, а задуманную стратегическую операцию «Тайфун» развеет ураган зимнего контрнаступления частей Красной Армии.

И еще одна яркая грань была обозначена в этом сражении не на жизнь, а на смерть: впервые после начала войны – а прошло практически полгода – на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками помимо вооруженных сил поднялись все народы Советского Союза.

Подобного размаха боевых действий, такой концентрации огромных масс личного состава с той и другой стороны, а также военной техники история войн еще никогда не знала. Это был первый крупный вклад нашей страны – СССР в серию предстоящих поражений и в дальнейшем окончательного разгрома агрессора.

Особая роль в управлении государством, влиянии ее на ход вооруженной борьбы принадлежала чрезвычайному высшему государственному органу СССР – Государственному Комитету Обороны (ГКО) во главе с его председателем И. В. Сталиным.

Лозунг «Все для фронта, все для победы!» повседневно и даже ежечасно претворялся в жизнь с первых и до последних дней войны.

Значимым был и такой высший орган стратегического руководства вооруженными силами СССР, как Ставка Верховного Главнокомандования.

Большую работу в разгроме немцев под Москвой проделал как основной оперативный рабочий орган Ставки ВГК – Генеральный штаб ВС СССР, возглавляемый Маршалом Советского Союза Борисом Михайловичем Шапошниковым, так и проявленный самобытный талант многих военачальников.

Как писал генерал армии В.Н. Лобов, «можно с уверенностью сказать, что в битве под Москвой мир впервые познакомился с плеядой будущих советских полководцев-победителей: А.М. Василевским, Л.А. Говоровым, А.И. Еременко, Г.К. Жуковым, И.С. Коневым и многими другими. Они даже в неравных с противником условиях сумели показать себя умелыми организаторами, подлинными архитекторами победы…».

В этот список можно с полной уверенностью ввести и таких грамотных управленцев войсками фронтов и армейскими объединениями, как И.Х. Баграмян, А.П. Белобородов, Д.Д. Лелюшенко, К.А. Мерецков, К.К. Рокоссовский, и многих других.

Как не отметить значение для защиты столицы московского ополчения. Целые дивизии собирались в штабах гражданской обороны города и практически без армейских навыков, а порой и без оружия, с указанием найти его на поле брани, выступали на защиту столицы.

Большую, если не главную силу поступательному движению вперед наших войск в разгар великой битвы за Москву придали свежие дивизии и отдельные полки из Забайкальского военного округа и Дальневосточного фронта. На возможность их безошибочного использования, чтобы прогнать врага от Москвы и погнать его все дальше и дальше, оказал влияние ряд блестяще проведенных спецслужбами СССР (как органов госбезопасности, так и военной разведки) операций.

Одной из них была долгие годы глубоко засекреченная операция органов государственной безопасности «Снег», внесшая свой реальный вклад в дело разгрома немцев под Москвой, а в дальнейшем и Японии, о чем читатель узнает далее.

Мариэтта Шагинян о значении Московской битвы в статье «Оборона Москвы» писала, что «пройдут десятилетия – и тысячи страниц испишут о том огромном, что мы называем сейчас «Оборона Москвы». Ученые будут рыться в документах, в газетах; для художников станут драгоценными каждая мелочь, каждая черточка, уцелевшие от забвения и не поглощенные временем…».

Как-то отец-фронтовик признался: «Говорят, что на войне нельзя испытать ощущение полного счастья. Неправда! Мы тогда чувствовали себя самыми счастливыми людьми, потому что победа – это счастье».

И это была первая большая победа, и значит – первое ощущение огромного, всепоглощающего счастья.

Это счастье до сих пор испытывают наши люди!

«Горе тому, кто слаб!» – выкрикнет Гитлер, упиваясь своими реальными и рассчитанными при помощи своего Провидения будущими победами. Версальские вериги, которые носила на ногах Германия образца 20 – начала 30-х годов, все больнее и больнее врезались в сознание немцев. Они это воспринимали как политическое унижение, дурно влияющее на промышленное развитие страны.

Многие в Германии утверждали, что нация при таком подходе начинает деградировать и может скатиться на социальное дно из-за безработицы и разрушенной производственной базы. Эту боль уловил и на ней сыграл бывший ефрейтор Первой мировой войны, австриец по происхождению, Адольф Гитлер (Шикльгрубер).