Смешинки-крапинки (СИ)

Посвящение: Касанди

Столкнувшись с кем-то на входе в вагон метро, я подняла голову и застыла: смешинки-крапинки в

карих глазах весело поблёскивали, затягивая меня в воспоминания трёхлетней давности. Толкнувшая

меня девушка извинилась и выбежала на платформу, вливаясь в людской поток, а я тупо смотрела на

закрывшиеся двери, пытаясь выровнять дыхание. Ненавижу подобные сходства! Когда очень хочешь

забыть что-то, обязательно найдётся напоминание об этом и раскурочит душу.

Я всегда была для родителей неправильной девочкой: носила не ту одежду, слушала не ту музыку, встречалась не с теми людьми. Последний пункт особенно выводил их из себя. Смириться с тем, что

единственная дочь — лесбиянка, они не могли и с поразительной настойчивостью знакомили меня с

сыновьями своих приятелей. Когда мне исполнилось двадцать, они просто отстали. Наверное, наконец поняли тщетность попыток исправить дочь.

В одно жаркое лето меня отправили проведать тётку, живущую в глухомани. Что мне, студентке

двадцати с хвостиком лет, делать в деревне? Коров доить?

Я ворчала, собирая чемодан, ворчала, покупая билет, ворчала на вокзале перед поездом, глядя на

мутные заплывшие лица предполагаемых попутчиков, столпившихся возле вагона. Ворчание моё

родителей не разжалобило, и я отправилась к родственникам, считая часы дороги в душном купе.

Проводница предупредила меня о выходе за пять минут до прибытия на нужную станцию, так что

собиралась я в спешке и в итоге забыла книгу, шоколадку и пачку влажных салфеток. Но об этом я с

досадой вспомнила много позже, а в тот момент материлась, глядя вниз из двери тамбура и замечая, что платформы нет в принципе. Спрыгнув с нижней ступеньки, я взвыла, ибо подошвы кед не спасли

меня от «сладостного» ощущения впивающихся в кожу острых камешков.

Не успела прийти в себя, как тут же попала в крепкие объятия-тиски своей тётки, женщины

дородной, крепкой, такой, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт, и быка

голыми руками удавит. Еле вырвавшись из захвата, я мгновенно была зажата здоровым, под стать

жене, дядей, а из его клешней меня уже буквально выдирала их дочь, спасая от сломанных рёбер.

Двоюродная сестра была несколькими годами младше меня, и виделись мы последний раз в далёком

детстве. Девчонка выросла хоть куда: видная, ладная, красивая — загляденье. Меня прямо гордость

взяла за родственницу.

До дома мы ехали на дядином горбатом Запорожце, повидавшем на своём веку многое. Вокруг были

и обычные домишки, и деревянные вытянутые бараки, и каменные двухэтажки, и магазины, но для

меня это место оставалось дырой.

Дома нас встретил мой братишка, подросток-переросток, которого, к сожалению, я видела ранее

лишь на фотографиях. Братец обладал родительской хваткой, и сестре снова пришлось спасать моё

тощее тело.

Признаюсь, я сразу прониклась симпатией к родственникам, к этим добродушным, отзывчивым

людям. Я даже решила, что отныне буду каждый год навещать их и обязательно приглашу к себе

брата с сестрой. Нечего им в глубинке пропадать, может, у нас устроиться смогут.

Неделю я привыкала к тишине. Звучит странно, но это действительно так. После круглосуточного

шума столицы здесь, в небольшом посёлке, даже человеческая речь казалась тихой.

Сестра пообещала сводить меня в местный бар. Бар! Значит, не всё потеряно. Брат научил меня

ездить на своём стареньком, но ходовом мопеде. Мне нравился мой отдых. По возможности я

помогала родне на огороде, ездила с дядей в центр за продуктами, ковырялась в заданиях брата, выданных учителями на лето. Напрягало меня лишь наличие сигарет моей любимой марки только в

одном магазине. Так и жила от привоза до привоза, потому что переходить на другие, пользующиеся

большим спросом из-за низкой цены, не хотелось. Интернетом я не пользовалась, хотя брат с сестрой

часто зависали в нём, благо и до них дошли такие радости цивилизации. По телефону общалась лишь

с родителями, номер местной симки был только у них и у здешних родственников. У меня был

отпуск. И от друзей-приятелей тоже.

Кроме отсутствия сигарет, неприятностей мне добавляла продавщица из магазина рядом с нашим

домом. Её карие глаза со смешинками-крапинками выжигали мне душу. Каждый раз приходя за

продуктами, я думала: «Не смотри на меня так! Не смотри!»

Она была полненькой, невысокого роста, подвижной и болтливой. Когда тётка обмолвилась, что эта

девушка, оказывается, не такая уж девушка, старше меня на десять лет, мать двоих детей, я не

поверила. Как?! Я знала, что есть люди, выглядящие моложе своего возраста, но всё равно впервые

так обманулась, приняв её за свою ровесницу.

Продавщица по имени Елена не выходила у меня из головы. Нет, это не было любовью с первого

или со второго взгляда — это было банальным желанием. Я хотела её. Мне оставалось лишь

наблюдать за ней, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами и корчиться в своём

томлении.

Здесь, в глубинке, привычные мне отношения наверняка дикость, срам и грязь. Наверное, тут о

подобном и не слышали. На самом деле я заблуждалась, потому что на окраине посёлка