Смертельный танец шамана

Михаил Березин

Смертельный танец шамана

или

Пляска дервиша

(Иронический детектив)

Все началось с того, что у Лили Лидок появился любовник-американец. Звали его Пью, и он был сложен, как бог. Не знаю, где она его выкопала и зачем он ей понадобился, - ведь Лили никогда не заводила себе любовников просто так, без дополнительной функциональной нагрузки, - но моя по природе обостренная интуиция сразу же просигнализировала недоброе.

Лили Лидок - бывшая моя одноклассница, а ныне - даже страшно произносить! - председатель правления финансово-посреднической корпорации "Гвидон". Разговор, о котором пойдет речь, происходил в ее кабинете в многоэтажном современном здании, принадлежащем когда-то райкому партии и позже цинично выкупленном "Гвидоном" на корню.

Так вот, Лили сказала:

- По-моему, ты когда-то хотел стать литератором.

- Да, - подтвердил я. - А еще рок-звездой, чемпионом Америки по бейсболу, далай-ламой и Героем Советского Союза.

- Бедняга, тебе уже никогда не быть Героем Советского Союза. Что же касается всего остального...

- У меня еще есть шанс.

- Крайский, сейчас получишь в рыло!

Это было не очень-то тактично с ее стороны. Ведь в могучей империи, которой она управляла - а больше бы подошло слово дирижировала, - я трудился всего-навсего скромным бухгалтером. Нехорошо обижать маленького человечка, для которого кусок хлеба с маслом все же важнее красивого ухода, сопровождаемого пресловутым хлопаньем дверью. Любовник-американец находился здесь же. Развалившись в одном из кожаных кресел, он нахально пялился на меня и глупо ухмылялся. При этом босой ногой он гладил бедро Лили. Короче, делал три дела одновременно. Как Шлий Цезарь. Когда меня спрашивают, могу ли я делать три дела одновременно, я тоже отвечаю утвердительно. Но я умею делать одновременно лишь три конкретных дела и никаких других: писать, какать и читать газету. А Пью, видимо, являлся универсалом.

Мне не оставалось ничего другого, как изобразить на лице покорное внимание.

- Я нашла бухгалтера, которому ты и в подметки не годишься, - объявила Лили.

- Ага, теперь понимаю...

- Слушай, ты, недоносок, с тобой стало невозможно разговаривать! - Лили была явно не в духе. Она вытащила сигарету из лежащей на столе пачки и, повернувшись к своему заокеанскому воздыхателю, коротко бросила: - Включи кондиционер.

Пью непонимающе уставился на нее. Тогда она повторила фразу на ломаном английском. Американец с неохотой убрал ногу с ее бедра, сунул в роскошную кожаную туфлю и отправился выполнять поручение. Лили проводила его долгим испытующим взглядом. Затем закурила.

- Ты меня знаешь давно, - продолжила она.

Дабы не нагнетать атмосферу, я решил данное изречение не оспаривать, хотя ранее было не принято вспоминать о нашем тесно переплетенном прошлом: дружба, как говорится, - дружбой, а служба - службой.

- Ты знаешь, что там, где касается дела, у меня звериное чутье.

Это оспаривать было бы уж вовсе глупо и несправедливо.

- Ознакомься. - Лили протянула мне лист бумаги.

Напустив на себя побольше важности, я внимательно изучил документ. Это было дополнение к уставу нашей корпорации, в котором говорилось, что отныне "Гвидон", помимо прочих своих многочисленных видов деятельности, будет заниматься еще и частным сыском. Всеядность его, по-моему, уже перешла всякие границы, что, конечно же, не могло являться признаком хорошего вкуса.

- Ну, что ты об этом думаешь? - Лили плюнула в меня струей дыма, но кондиционер, ухватив облако на полдороги, плотоядно, будто паук, потащил его к себе.

- Будут сложности с калькуляциями. Во-первых, процент непредвиденных расходов должен быть значительно выше, чем мы практикуем обычно, поскольку цена необходимых аксессуаров в момент принятия заказа еще не вполне очевидна. Во-вторых, фонд заработной платы...

Я говорил долго и обстоятельно. Указал на желательность специального оговора премиальных, на специфику начисления командировочных, на необходимость тотальной страховки наших будущих детективов "от кончиков их пальцев до мозга костей в прямом смысле слова" и т.д. и т.п. Наконец, поток моего красноречия иссяк. Но Лили словно этого не заметила. Она продолжала курить, сосредоточенно глядя перед собой.

- Пепельница, пожалуй, излишне увесиста, - неожиданно произнесла она.

Опять наступила пауза, в течение которой я тщетно пытался докопаться до смысла высказанной тирады. Потом Лили вновь подала голос:

- А ты пока еще мне нужен живой.

Далее последовала импровизация Лили на тему: "Дебил как ужасающее явление реальности". Не хочу даже конспективно излагать содержание, но по смыслу она представляла собой безуспешную попытку определить то огромное расстояние, которое пролегло между мной и мало-мальски нормальным индивидуумом. Видимо, измерять его нужно было в парсеках.

- Забудь, что ты когда-либо был бухгалтером раз и навсегда, - отрезала Лили. - Теперь ты - референт частного сыскного бюро и отвечаешь за сношения с прессой.

Очевидно, предполагалось, что при этих словах я должен гордо выпятить грудь.