Смерть журналиста

День начался обыкновенно.

Диана, как всегда, поднялась первой. Пока она делала гимнастику, Калев читал в постели, тут у них вкусы не совпадали, Диана не любила читать лежа, Калев же обожал, особенно он дорожил утренним получасовым погружением в литературу, видимо, это можно было расценивать, как своего рода умственную гимнастику.

Потом Диана ушла в ванную, уступив растеленное на ковре одеяло супругу, и пока она умывалась, одевалась, красилась, причесывалась, накрывала, наконец, стол к завтраку, Калев разминал уже не нейроны, а мышцы или, если и нейроны, то, по крайней мере, другие, нервные клетки ведь не менее специализированы, чем их обладатели.

Покончив с гимнастикой и утренним туалетом, Калев сварил кофе, спустился к почтовым ящикам за газетой, вернулся, нагруженный, главным образом, буклетами, каталогами и прочей рекламой, и супруги приступили к краткой трапезе. Диана, как всегда, ела медленнее, и пока она покончила с бутербродами и добралась до творога, Калев уже развернул газету.

– Гляди-ка! – воскликнул он почти сразу. – Знаешь, кого убили?

– Не знаю, – сказала Диана, ставя чашку на блюдце. – Кого же?

– Ханса Оя.

– Журналиста?

– Угу.

– Да ты что? Добрался кто-то из клиентов? – воскликнула Диана.

Ханс Оя был человеком известным. Хотя его не очень шумную, зато незыблемую славу вряд ли можно назвать доброй. Он был специалистом по скандалам и разоблачениям разного рода, начиная от обвинений в сексуальных извращениях и кончая раскапыванием экономических махинаций. Как будто ничего экстраординарного, какой журналист не погонится за сенсацией, и однако его отличала от прочих характерная черта, он обожал поливать свои жертвы грязью, в его статьях помимо фактов обязательно присутствовало нечто гаденькое: двусмысленные фразочки, пакостные намеки, иногда прямые выдумки. Так что, подумала Диана, неудивительно, что кто-то его, в конце концов, прикончил. Кто-то, в чью личную жизнь он влез и прошелся в сапожищах, не удовольствовавшись тем, что порушил карьеру… Например. Или наоборот, случается и так.

Однако Калев опроверг ее домыслы.

– Представь себе, – сообщил он, переворачивая страницу, – этот акт возмездия расценили, как убийство на бытовой почве.

Диана недоверчиво хмыкнула.

– Задержали жену, – пояснил Калев.

– Вот как? На месте преступления?

– Нет, не на месте. Но способ, которым его прикончили…

Супруг, конечно, замолчал, и Диана терпеливо спросила:

– И как же его прикончили?

– Стукнули сковородкой по голове, – сообщил Калев.

– Сковородкой?! Разве сковородкой можно убить?

– Смотря какой. Тефлоновой наверняка нет, но старой чугунной еще как.

– То есть его стукнули чугунной сковородкой?

– Как будто.

– Ну тогда конечно…

Диана вообразила себе чугунную сковороду, как-то она хотела такую купить, но, примерившись, поняла, что ворочать ее непосильный для слабой женщины труд. Собственно, и те сковородки, что остались от свекрови, стальные, с толстенным дном, тяжеленные, вполне годились для того, чтобы прикончить кого угодно, хоть слона, в чугунных и надобности не было.

– Сковорода была жирная, – продолжил просвещать ее Калев, – а на тарелке нашли остатки яичницы, видимо, он поджарил себе яичницу и ел, когда вспыхнула ссора…

– А жена не ела? – спросила Диана.

– Нет, наверно. Тарелка была одна. А еще бутылка водки и рюмка. Тоже одна.

– Так, может, он один и был? Почему жену заподозрили?

– Если ты дашь мне дочитать статью, я попробую ответить на твой вопрос, – сказал Калев и уткнулся в газету.

Диана допила кофе, налила себе еще и стала ждать.

– История, – сообщил Калев, добравшись до конца статьи, – выглядит следующим образом. У этой семейки было два дома. Точнее, имелась старая квартира на Нарва-манте. А теперь они еще построили себе дом.

– Неужели журналисты так хорошо зарабатывают? – пробормотала Диана.

– Я тоже задал себе этот вопрос, – согласился Калев. – Но тут на него ответа, естественно, нет. Так вот, они находились в стадии переезда. Хотя непонятно, собирались ли они вообще продавать квартиру или даже сдавать. Автор данной статьи, во всяком случае, с этим не разобрался… Неважно. Поскольку квартира в центре, господин Оя частенько забегал туда перекусить или поработать. Так, видимо, и вчера. Убили его днем, в промежутке между двенадцатью и тремя, точнее будет известно после вскрытия. А где-то в районе двух соседка с первого этажа видела, как супружница Ханса выходила из подъезда. И выглядела взволнованной. Ясно?

– А что сама супружница говорит? – полюбопытствовала Диана.

– Говорит, что когда уходила, муженек был жив-здоров.

– А вид у нее почему был взволнованный?

– Потому что они повздорили. Она хотела взять машину, чтобы отвезти в новое жилище какие-то вещи. А он не дал, сказал, что самому нужна. Дело, мол. Неотложное. Она и хлопнула дверью и ушла.

– С вещами? – осведомилась Диана.

– Без.

– Не могла такси, что ли, взять? – заметила Диана неодобрительно.

Калев весело хмыкнул.

– Как я понимаю, это та еще штучка!