Смерть в рассрочку

Наталья Дробышева бросила телефонную трубку и стремительно вскочила с дивана.

Все, приплыли! Она заметалась по комнате, как зверек по клетке. Пышная платиновая грива, которую узнавали тысячи почитателей таланта певицы, почти закрывала лицо.

Наталья резко откинула волосы назад. Руки дрожали. Чего она испугалась? Эта гнида, которая… Не посмеет!

Стиснув руки, пыталась унять непроходящую дрожь. Ее трясло изнутри. Красивое лицо скривилось. Пить меньше надо, тогда… А что — тогда?

Наташа остановилась перед громадным зеркалом. Тридцатилетняя женщина с роскошной фигурой: грудь, талия, ноги, — распахнутый халат, наброшенный на голое тело, позволял видеть себя всю.

Сейчас она вглядывалась в собственное отражение, словно хотела запомнить себя навсегда. Как много ей дано от природы! Эти слова ей твердили часто, так часто, что перестала осознавать их значение. Да, дано, а что толку? Красивая, талантливая — её голос, несмотря на все пьянки и гулянки, по-прежнему звучит, собирая полные залы зрителей. Она была их кумиром: божественная, неповторимая, сексапильная. И как она распорядилась всем этим? Превратилась в певичку со скандальной репутацией. Почему-то именно сейчас она поняла, как бездарно разбазаривала то, что дано от природы очень немногим.

Наталья поежилась и, запахнув халат, отвернулась от зеркала. Ей стало неприятно смотреть на собственное отражение.

Она подошла к окну. Взгляд скользил по темным дорогим шторам с затейливыми оборками. Она обернулась и опять увидела себя в зеркале. Стройная фигурка в запахнутом халате на фоне темных штор с пышными рюшами. «Словно портрет в траурной рамке!» — кольнуло в сердце.

— Тьфу, дура! — вслух заорала она.

Ее опять стала колотить дрожь. «Не посмеет, он ничего не посмеет ей сделать,» — твердила она и сама не верила в это.

Она вдруг почувствовала, как невидимое кольцо, таящеее в себе смертельную опасность, сжимается вокруг неё все плотнее и плотнее. То угнетенное состояние, в котором находилась последнее время, сегодня сделалось невыносимым. Она почти физически ощутила приближение опасности.

Надо что-то делать! Она вскочила с дивана и сорвала халат. Скорее бежать отсюда, она не может больше находиться здесь! Стены собственной квартиры, казалось, излучали опасность. Или предупреждали о надвигающейся беде…

Она схватила свитер и стала судорожно натягивать его на себя. А юбка где? Да черт с ней, с юбкой! Путаясь в колготах, она кляла себя последними словами. Идиотка! Надо было давно бежать в милицию, а лучше сразу в прокуратуру.

А как же Лерка? Она остановилась и опустилась на пуфик в прихожей. Лерка приедет, а её нет дома? Ладно, позвонит, объяснит…

Наталья, подгоняя себя, уже застегивала изящные ботиночки, как услышала шаги на лестничной площадке. Услышала потому, что прислушивалась. Кто-то остановился возле её двери.

У неё упало сердце. Ноги сделались ватными.

Прозвучавший затем звонок ударил по нервам.

— Кто? — выдавила она, не унавая собственного голоса.

— Я от Виталия, он просил передать…

Наталья радостно засмеялась. Ну, наконец-то! Виталик, как всегда, в своем репертуаре. После очередного скандала не является сам, посыльного присылает.

— Это вы, Дима? — спросила она, гремя замками.

— Да, — приглушенно ответили за дверью.

Наталья на секунду замешкалась, справляясь с тугим замком. И в этот момент её словно что в сердце толкнуло. За дверью находился не приятель её любовника! Она замерла, но рука автоматически, привычным жестом уже сбрасывала с двери последнюю цепочку, единственное препятствие, которое могло оградить её от убийцы.

Дверь распахнулась.

В нос ударил резкий запах, от которого Наталья потеряла сознание. Рослый здоровый мужчина подхватил падающее тело и поволок его к давану.

В гостиной он задрал по локоть рукав свитера на женщине и вытащил шприц. Руки в тонких перчатках не смогли сразу нащупать тонкую вену. Чертыхнувшись, он стянул их. Прокола быть не должно! Он сжал безвольную руку Натальи в кулак, после этого ловко вогнал иглу во вздувшуюся вену.

Тело жертвы непроизвольно дернулось. Мужчина сделал ещё один укол. Нормально! После этой дозы будет петь свои песенки Господу Богу, цинично подумал он. А хороша девка!.. Его масляный взгляд задержался на высокой полной груди Натальи. Рот наполнился слюной. «Перебьешься! — осадил себя. — Так все дело завалить можно. Шеф шутить не будет».

Он отвернулся от роскошного тела, которое, как магнитом притягивало его. Баб, что ли, мало? Живых баб. А эта почти труп, твердил он себе, но глаза, помимо воли косили на податливо лежащее тело.

Он вздохнул и натянул перчатки.

Пора делом заняться да сваливать отсюда, пока действительно кто не нагрянул.

Он аккуратно протер шприц, чтобы не оставлять своих отпечатков пальцев, и вложил его в руку Натальи. Порядок, больше он ни до чего не дотрагивался. Потом снянул с тела ботиночки и отнес их в прихожую. Ишь, убежать хотела, сучка! От шефа не убежишь.