На смерть Поэта. Том 5. Вместо эпилога

Парадоксальная вещь – творчество. Казалось бы, доходишь до финиша, должен чувствовать себя, как выжатый лимон, а всё равно будто открывается второе дыхание и ощущаешь, что невысказанного ещё осталось «вагон и маленькая тележка».

Тематика «смерти Поэта» по каждому из заявленных Героев для автора завершена, но в одной ли смерти дело?.. Ведь «смерть не всё возьмёт. Только своё возьмёт». И вот это «не своё» остаётся людям…

Уже на рубеже завершения части о Есенине, как еле видимые образы при фотопечати, стали проявляться, а к окончанию работы над частью о Цое окончательно проявились новые темы, которые оставить без рассмотрения видится невозможным. Неполноценная иначе работа получится. Куцая. Кастрированная.

Первое. Каждый из заявленной к исследованию четверки – Маяковский, Есенин, Высоцкий и Цой – являются не только истинно народными Поэтами. Помимо своих стихов и песен, оставивших мощный оттиск на русском коллективном бессознательном, каждый из них нёс в себе что-то ещё, некую энергетическую личную выделяемость на общем фоне российского эгрегора. Иными словами, эти Поэты ценны не только собственным творчеством. Но только ли они так «владели умами»? Или в течение минувшего века, кроме них, были и другие личности, оставившие свой след на Великом Ничто? Если были, то кто они? Так возникла идея «пробежаться по минувшим годам» в поисках кумиров века, аналогичным народным Поэтам XX столетия.

И второе. Достаточно часто сейчас можно услышать ряд риторических вопросов: «а что же стало с современной поэзией сейчас, на рубеже веков, на смене тысячелетия? Есть ли на поэтическом горизонте сейчас истинно народные Поэты, которые могли бы «встать в уровень» с Маяковским, Есениным, Высоцким и Цоем? Если они есть, то кто они? И почему так усердно «прячутся» от почтенной публики: не проводят поэтических вечеров, не собирают толпы на Триумфальной площади, у памятника Маяковскому, как в далёкие идеалистические шестидесятые? Если их нет, в чём причина такого тотального исчезновения, граничащего с глобальным вырождением поэзии, как класса народного творчества?»

Каждой из заявленных тем будет посвящена отдельная глава настоящего эпилога.

… Так скажи мне, Россия,

Отчего повелось?!!

Только явится парень

Неуемной души –

Так сгорит, как Гагарин,

Иль уснёт, как Шукшин,

Как Есенин повиснет,

Как Вампилов нырнёт,

Словно, кто поразмыслив,

Стреляет их влёт?..

Удивительная страна – Россия! Уникальна своими людьми, темпераментом, эгрегором, территорией… Уникальна ещё и тем, что в течение практически всего XX столетия каждое десятилетие из её недр являлись кумиры века, подобные Атлантам, оставляющие нет, не след, отпечаток! вмятину! на Великом Ничто!.. Мы помним их всех…

Если всерьёз задуматься о единственном и всеобъемлющем качестве кумиров века, я бы охарактеризовал его, это качество и этого кумира, как Человека, которому поверили ВСЕ!.. Министры и рядовые работяги, академики РАН и крестьяне-хлебопашцы, преступники и правоохранители, домохозяйки и партийные функционеры, дети, старики… Все. От этого кумир века воспринимается большинством как духовный лидер! Порой и подчас к официальной церкви никакого отношения не имеющий… Человеком, которому хочется подражать в своей обыденной повседневной жизни.

Кто они, эти столпы, ставшие Эпохой? Попробуем разобраться в ретроспективном аспекте. Здесь необходимо оговориться, что поименованный в дальнейшем ряд кумиров века – исключительно авторское видение. Субъективное! Многие могут быть с ним не согласны. Не настаиваю. Но, может быть, несогласные просто чего-то не поняли?..

Начнём – с Высоцкого, ибо он в жизни автора был Первым Человеком подобного масштаба. Первым, кто вообще заставил задуматься о кумирах века в контексте излагаемой темы.

Итак, приблизительно с 1970 года по примерно 1985 год Высоцкий «завладел умами» населения одной шестой части суши. Уже тогда его обожание было сравнимо с обожествлением, со славой истинно народных Поэтов уровня Маяковского и Есенина, которых всем миром «носили на руках». Всем миром их и хоронили!..

Вспоминается, как отец о творчестве Высоцкого спорил с дедом.

– Батя, да ты послушай – это же гениальная поэзия, – сокрушался отец, глядя на отмахивания деда, своего отца.

– Тебя за эти песни посодют… – отворачиваясь от магнитофона, резюмировал дед.

– Их и Герка слушает. Ему нравятся, – кивал отец в мою сторону.

Я, соглашаясь, тряс башкой.

– Значит, вместе и посодют. На пару! А я вам передачки носить не буду, – не унимался дед.

– Кто?!! Кто меня, первого секретаря… тронет?!!

– Не жил ты в 37-м, сынок, – многозначительно «отлынивал» дед. – И не таких в те времена «трогали». Сына хоть пожалей…