Смерть мертвым душам!

Все началось с того, что Андрей Жвалевский и Евгения Пастернак написали остросюжетнейший триллер, действие которого разворачивается в… библиотеке. Главные герои триллера — книги. Дети, правда, тоже попадаются, и многие из них терпеть не могут уроки литературы. Но в финале повести даже те, кто раньше засыпал при упоминании, скажем, Льва Николаевича Толстого, начинают понимать, что не вся классика — жуткая скукотища, что и «Война и мир», оказывается, очень даже ничего, и уже сами несутся в библиотеку писать фанфики по школьной программе. Фанфики (не путать с «фантиками»:-)) — переделки литературного произведения, над которым можно издеваться, как душе угодно: сочинять продолжения и пародии, переносить персонажей в другое время и место.

Потом Андрей и Евгения предложили нам провести конкурс фанфиков по произведениям школьной программы и лучшие работы опубликовать в книге. Мы согласились и даже нашли помощника в этом деле — газету «Русский язык» издательства «Первое сентября», — но никак не ожидали, что на нас обрушится так много и таких хороших работ. Школьники со всей России и из других стран прислали нам почти тысячу фанфиков, и талантливых текстов было очень, ну очень много! Вы сами можете в этом убедиться, зайдя на страничку конкурса на нашем сайте (pgbooks.ru). Победителей выбирать было невероятно трудно, но мы справились — хоть нам и очень жаль, что далеко не все замечательные тексты вошли в число призеров.

Итак, представляем леденящую кровь повесть «Смерть мертвым душам!» Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак и в придачу десять лучших фанфиков, из которых вы узнаете, как спаслась Муму, что стало с Ромео и Джульеттой, когда они поженились, что чуть было не натворила Снежная интернет-королева, и многое-многое другое.

Ваш «Розовый жираф»

Валя одним махом взлетела по ступенькам к бабушкиной библиотеке. Ступеньки были старые, и ходить по ним было страшно — особенно когда на них блестел февральский ледок, — зато не страшно было летать. Валя давно наловчилась оттолкнуться от первой, вторую и третью перепрыгнуть, потом еще раз оттолкнуться от четвертой, но не в центре, а в углу, где плитки не такие потрескавшиеся, и если все правильно рассчитать, то приземлиться можно прямо перед дверью. Если повезет, то на ноги. Если как обычно, то… короче, как обычно.

Валя с трудом оттянула старую дверь, всунула между нею и косяком портфель, чтоб не прихлопнуло, и быстренько вытерла испачканную ладонь о пальто. Ушибленное колено саднило, но не сильно. Бывало и хуже.

— Валюта, это ты?

Девочка вздрогнула и проскользнула вперед. Колокольчик над головой звякнул, кот под ногами мявкнул.

— А кто ж еще… — буркнула она, а потом крикнула: — Я, бабушка!

— Колени целы?

— Ну… Почти…

Валя, прикрывая колени портфелем, вошла в кабинет, где за столом сидела бабушка. Она у нее была самой-самой настоящей — в большой серой вязаной кофте. И пирожки у нее были наивкуснейшие. С капустой. И яблоками. А свои ослепительно седые волосы бабушка после юбилея начала собирать в правильный бабушкинский пучок. «Мне теперь, — смеялась она, — шестьдесят с хвостиком».

Бабушка достала термос с супом и раскладывала столовые приборы.

— Я мыть руки! — отрапортовала Валя, отшвырнула портфель в угол и отправилась в туалет.

В зале абонемента на нее со всех сторон уставились книги. Как только Валя заходила в любое помещение библиотеки, книги начинали на нее таращиться. Раньше она ругалась, просила отвернуться и не висеть над душой, но со временем привыкла.

Ну книги и книги. Смотрят и смотрят. Молчат же!

Хотя иногда Вале казалось, что книжное молчание сгущается, становится таким выразительным, что прямо дух захватывает. В такие моменты хотелось взять в руки какую-нибудь книгу. Наверное, чтобы отвлечься. Или чтоб убедиться, что они не живые, не кусаются и не могут говорить.

Валя провела рукой по корешкам пятой полки, выше она не доставала. Встала на носочки. Достала до краешка шестой. Почему-то сегодня именно эта, недосягаемая полка манила ее со страшной силой.

Валя подтащила лесенку, влезла на нее, схватила с полки книжку и жадно распахнула на первой попавшейся странице.

«В продолжение рассказа Остап несколько раз вскакивал и, обращаясь к железной печке, восторженно вскрикивал:

— Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся»[1].

Валя посмотрела в окно. Когда стоишь внизу, дома загораживают горизонт, но отсюда, со стремянки, виднелся краешек городской речушки, затянутой темным льдом. И — вот совпало! — именно тогда, когда Валя бросила взгляд на реку, лед на ней треснул и вздыбился.

— Что ты там делаешь?! — удивилась бабушка, выходя из кабинета. — Немедленно слезай!

Валя слезла, но медленно.

— Баб! Со мной книжка разговаривает! Она сказала, что лед тронулся, — и он тронулся! То есть треснулся! Вот смотри!

Как назло, книжка захлопнулась.