На смерть Ивана Ильича

Московский архитектор Владимир Азаров, переехав в Канаду, стал плодотворным канадским автором, написав и издав более десяти книг на английском языке. Одна из них «Три Книги» (“Three Books”, канадское издательство Exile Editions, 2019). Это три произведения, одно из которых – первая проза Азарова, посвященная его профессии архитектора – светлая память об оставленных в России построенных им зданиях. Близость к российской земле автор решил заострить ореолом российской литературной классики. Новая книга – это ремейк повести Л.Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича»: персонажи Азарова названы толстовскими именами, но они архитекторы в советские семидесятые – после «хрущёвской оттепели».

Барри Каллаган

Издатель книги «На смерть Ивана Ильича» на английском языке (“On The Death Ivan Ilyich”. Exile Editions. 2019. Canada. Toronto)

Vladimir Azarov

ON THE DEATH OF IVAN ILIYICH

Рисунок на обложке: Michael Callaghan

Cataloguing in:

The Russian State Library in Moscow

The National Library of Russia in Saint Petersburg

Почему я, автор, Владимир Павлович, обратился к русскому гению Толстому? Почему выбрал его повесть, чтобы сказать то, что задумал? Почему? Может быть, моё отношение к человеческим трудностям, проблемам, препятствиям, задачам и прочему такое же, как в его шедевре? Я даже отважился использовать толстовский заголовок повести, и пошёл дальше – имена те же, толстовские в этой повести. Но то, что вы будете читать, это обо мне, это внутри меня. Толстой? Я просто повторил толстовские имена, но его действующие лица стали московскими архитекторами советских семидесятых. Я архитектор и моя повесть почти о моей профессии.

Зачем Толстой, как объяснить? Может быть, этим привлечь читателя как забавностью и несуразностью моего манёвра? А также пусть читатель думает: «ЗАЧЕМ?» У него в библиотеке появляется документ об архитекторах и их труде сложного переломного времени после хрущёвской «оттепели». И моё слово – это рассказ об архитекторах того времени, творческих, позитивно заряженных на созидание… Но жизнь непредсказуема… Служебный конфликт, какой-то раздор, затрагиваются профессиональные амбиции… И в индивидууме неожиданно может проснуться – даже просто как психологическая защита – вероломная макиавеллевская идея… Результат удивления:

«Так это странно! Ну и ну! Почти коварство, почти злодейство…»

И возникшая несовместимость двух характеров растёт… Читатель, вспомнив свою собственную коллизию, может, спросит себя, хочет ли он, чтобы его личный недруг, неожиданно возникший, а это как раз – Иван Ильич – перестал мешать ему, освободил его полёт, исчез с лица земли… Толстой помог купить книгу! Мне не надо краснеть за мой наивный манёвр.

Моё повествование, как я уже сказал, почти обо мне. Моя специальность приобретена в Московском Архитектурном институте. В моей повести главный герой отбрасывает в сторону рейсшину, заменив её слабо освоенной клавиатурой пишущей машинки… Архитектор становится писателем… Увы, это я… Но гораздо позже, в компьютерное время…

И повесть Толстого в какой-то степени о нём самом. Он близок по возрасту к своему персонажу во время работы над повестью. Но он крепок, дьявольски работоспособен. И его здоровье наездника не помешало ему гениально вылепить обречённость умирающего Ивана Ильича. Небезызвестный факт, что Толстой не в одиночку вызывал к жизни своих героев и их мир. В создании «Войны и Мира» принимала участие и его уважаемая супруга, помогая своим веским, строгим, принципиальным мнением. Её творческое участие известно. И это непростое психологическое сотрудничество отражало моменты серьёзных и острых коллизий. Для Софии Андреевны всегда существовал незыблемый аргумент и её конкретный твёрдый совет – творить ЭТО острее, убедительнее, правдивее, а ТО – просто выбросить! И семейный альянс переживал баталии, их жизнь была береговой линией с приливами и отливами…

Я? О! Я абсолютно одинок, одинок со своим компьютером…