Смерть и приговор с отсрочкой

Если бы мир был идеальным, я бы наверняка вспомнила всех, кого должна поблагодарить за эту книгу, но увы… Простите мне мою забывчивость, пожалуйста.

Первым делом благодарю своего агента, Александру Макинист, и редактора — Дженнифер Эндерлин. Никаких слов не хватит, чтобы выразить всю глубину моей признательности вам обеим. Когда закончатся прилагательные, мне придется пользоваться наречиями, а мы знаем, к чему это приведет. Спасибо, спасибо, спасибо!

Огромное спасибо всем из «St. Martin’s Press» и «Macmillan Audio». Я горжусь тем, что стала частью фантастической семьи.

Спасибо бета-ридеру этого проекта — Хайден Кейси. Твой энтузиазм разжег во мне огонь, и я буду вечно за это благодарна.

Спасибо всем моим коллегам из LERA и сестричкам из «Общества Красных Туфелек», которые не давали мне окончательно сойти с ума. Особенно Тэмми Бауман, чье мастерство критика достигло поистине божественных высот. Особое спасибо моей помощнице Дане, которая держит меня в форме и всегда готова угостить добрым словом и виртуальной чашечкой кофе. Ты просто бомба!

А теперь благодарю Гримлетов!!! Вы самая лучшая «уличная команда» на свете! Особое спасибо Гримлет-Мамочке. Стоит лишь подумать о тебе, как я сразу же улыбаюсь. Вы все удивительные!

Как всегда, спасибо моим родным и друзьям. Сами знаете, кто вы и что вам довелось пережить. За это я вам бесконечно признательна. В частности, благодарю бабушку Пэт за напоминание, что в горах Манцано отродясь не водились светлячки. (А жаль!)

Если ты это читаешь, то последнее и самое большое спасибо тебе — читателю, который не спит по ночам, любителю слова, который тратит свое драгоценное время на поглощение книг страница за страницей. Ты — растительные сливки в моей чашке кофе.

В шесть лет, посапывая на заднем сиденье папиной машины, я впервые увидела конец света. Тем утром дедушка проповедовал о любви к ближнему своему, и я уснула, пытаясь понять, каких именно ближних он имел в виду: вообще всех или только ближайших соседей.

Слава богу, Табита Синд, жившая в несколько домах от нас, ближайшей соседкой не была. Вряд ли я могла нести ответственность за то, что ни капельки ее не люблю. Она ведь таскала меня в садике за волосы, и не просто так, а нарочно!

По пути домой после воскресного обеда у меня слипались глаза, хотя я усиленно думала о том, что мне, видимо, все-таки придется найти для Табиты местечко в сердце. Так сказал дедушка. Я пыталась понять, как совершить такой сказочный подвиг. На ходу машина покачивалась, по заднему стеклу танцевали отблески солнечных лучей, и с каждым разом мои глаза оставались закрытыми все дольше и дольше, пока наконец я не погрузилась в глубокую дремоту.

Точнее так мне казалось. Уже спустя несколько секунд ослепительной вспышкой возникло видение, да еще и такое яркое, что разболелась голова. Видения у меня бывали и раньше, но только во сне. И еще никогда они не были такими четкими и отчаянными, чтобы стало трудно дышать.

Они приближаются…

И они убьют всех на своем пути.

Проснулась я под собственные крики. Мама развернулась на пассажирском сиденье и протянула ко мне руки. Папа свернул с дороги, чуть не врезавшись в фуру, и, наклонившись вбок, резко затормозил на обочине. Из-под колес поднялся столб грязи, и мир за стеклами превратился в бурый туман. Расстегнув мой ремень безопасности, мама перетащила меня к себе на колени.

А я никак не могла прийти в себя. Пока грязь оседала на стеклах машины, я кричала и кричала от ужаса, хотя и не могла взять в толк, что происходит. Но одно знала наверняка: мы все умрем. Хватаясь за мамину куртку, я умоляла родителей, самых умных людей из всех, кого знала, остановить тьму. Они обеспокоенно переглянулись. Мама прижала меня к себе и спросила у папы:

— Неужели время пришло? Так скоро?

Папа стиснул зубы, и в ясных серых глазах блеснули слезы.

— Где, звездочка? Где врата?

Дрожа как осиновый лист, я не могла как следует сделать вдох, чтобы заговорить, поэтому показала трясущимся пальцем куда-то за каньон, за черту нашего родного Райли-Свитч, за изгибы и повороты проезда Або. Туда, где до сих пор стоят руины пуэбло — священная земля, откуда на Землю придет конец света.

По земле и грязи папа поехал туда, куда я показывала, но мама умоляла его остановиться. Подождать. Привести помощь.

— Времени нет, — решительно сказал он.

Мама обняла меня еще крепче, и я перестала понимать, кто из нас сильнее дрожит.