Смерть говорит от моего имени

Детектив, если он плох, то плох не потому, что детектив, а потому, что он — просто-напросто скверная литература. Мысль, сознаюсь, плоская, истина из разряда прописных, но у нас она почему-то нередко воспринимается с недоверием.

Не оттого ли, что, скажем, в нашей традиции принято как бы упускать из виду, что литература, искусство — не только трибуна или амвон, но еще — и игра воображения и ума, наслаждение выдумкой, радость творения собственного мира, возможность прожить непрожитое, испытать неиспытанное, переиначить уже свершившееся? Не оттого ли серьезному литератору чуть ли не запрещалось опускаться до детектива, которому вход в салоны изящной словесности был заказан?

Тема, конечно, интереснейшая, она заслуживает отдельного разговора. Мне же хочется всего лишь сказать несколько слов о Джо Алексе, роман которого предлагается вашему вниманию. О Джо Алексе, которого нет, потому что он фикция, игра фантазии, откровенный маскарад.

Есть Мачей Сломчиньский, один из самых известных и почитаемых в Польше знатоков англосаксонской литературы, переводчик, в частности, «Улисса» Джойса (1969 г.) и «Потерянного рая» Мильтона (1975 г.), дважды удостоенный премии польского ПЕН-клуба. Он уже не молод: был солдатом Армии Крайовой в годы нацистской оккупации Польши, дебютировал в 1946 г. как поэт, писал прозу, пьесы, произведения для детей и юношества.

В 1959 году появился первый детективный роман Джо Алекса «Я вам скажу, как он погиб». Затем под этим псевдонимом (а также под «польским» именем Казимеж Квасьневский) полицейские романы М. Сломчиньского стали выходить регулярно, один за другим, много переиздавались.

Книги Джо Алекса — всегда несколько ироничная стилизация под традиционный английский детектив. Стилизация уверенная и добротная: по крайней мере в Польше далеко не каждый его читатель замечал, что покупает не классическую «переводную» книжку.

В случае с Джо Алексом успех, думаю, объясняется еще и тем, что его романы неизменно отличаются качествами хорошо сделанной литературной работы. А это не так уж мало — ведь жесткие каноны детективного жанра требуют особой писательской дисциплины, профессионализма, свободного владения своим ремеслом.

По всему судя, Мачей Сломчиньский отлично это понимает. Он, приверженец «интеллектуальных» загадок и психологических парадоксов, предпочитает бытописательству и вульгарно понятой социальности скорее театральность и размышления о природе и мотивах человеческого поведения в обществе. Он не особенно скрывает, что забавляется сочинением криминальных историй, хотя педантично заботится о соблюдении всех законов и правил жанра. Он насмешлив, но не позволяет себе высокомерно отшучиваться от реальных проблем своих придуманных героев. Он не чурается морализаторства или желания немножечко «просветить» читателя, что типично для детективов. Но он не бывает скучен. Ибо Джо Алекс, играючи придумывая заковыристые житейские головоломки, серьезно, иначе говоря, профессионально относится и к своему слову, и к своему читателю.

А. ЕРМОНСКИЙ

Когда инспектор Бенджамен Паркер, решительно не похожий в своем превосходно сшитом костюме на инспектора Скотленд-Ярда, позвонил у дверей Джо Алекса, тот как раз завязывал галстук. Хозяин квартиры тоже не напоминал автора детективных романов. Был он высок, молод, недурен собой и нрава скорее веселого, к тому же вовсе не охотник помолчать, что, как правило, отличает сыщиков-любителей.

Точно так же, встретив Кэролайн Бикон впервые, вряд ли кто признал бы в ней подающего надежды археолога. Эту милую, обаятельную, с собранными в длинный хвост светлыми волосами девушку можно было принять за молоденькую актрису, а не за начинающего ученого. Сидя в вечернем платье на подлокотнике кресла, она наблюдала за тем, как Алекс, стараясь не касаться манишки пальцами, сражается с галстуком.

— В конце концов ты победишь… — заметила она. — Человек всегда в конце концов побеждает материю…

— С годами я все меньше верю в это. — Алекс улыбнулся своей очаровательной приятельнице. Продолжая возиться с галстуком, покосился на часы. — Пора бы уж Бену Паркеру позвонить в дверь.

И инспектор в самом деле позвонил. Алекс представил его Кэролайн, жестом пригласил сесть в кресло, но вдруг завопил, размахивая рукой:

— Да помоги же!

Инспектор завязал ему галстук, и все расселись.

— У нас еще есть полчаса, моя машина перед самым домом, — сказал Алекс. — Езды нам пять минут. Тебе сейчас в самый раз немножечко поддержать свои подорванные силы… — повернулся Алекс к инспектору, а потом перевел взгляд на Кэролайн: — Ты выпьешь с нами?