Служитель муз

Как мы встретились

Мы встретились в метро. Это само по себе удивительно, потому что до нашей встречи он никогда не пользовался метро, а я ни на чем другом не ездила. В тот день я надела новые туфли, которые оказались нестерпимо малы. И лицо мое стало одухотворенным настолько, что он засмотрелся и наступил мне на ногу.

– Извините, – смутился он, замешкался на выходе, вернулся и повис рядом, уцепившись за поручень.

Я читала книгу «Хозяйке на заметку: блюда для микроволновки», обернутую в суперобложку «Песнь о Гайавате». Он стал смотреть мне через плечо.

– Вот что, – начал он, кашлянув.

Я захлопнула книгу и посмотрела на него неприязненно.

– Ну что? – спросила я.

Продолжить он не успел.

Так началось наше знакомство. На этом оно и закончилось, потому что была моя станция.

Как мы познакомились

У моей приятельницы был (и сейчас есть) жених – модный фотограф. Приятельницу он фотографировал ежедневно, но нельзя сказать, что всем на радость, поскольку снимки эти были ужасны – ракурсы неудачные, свет проигрышный, и выглядела она на них всегда лет на двадцать старше. Он и меня умудрился тайком щелкнуть, но эти фото я выбросила сразу. Они нарушали главное правило: подбородок как любовник – неважно сколько их на самом деле, но виден должен быть только один.

В тот памятный вечер я сидела в кресле, скинув неудобные туфли и надев тапки с помпонами, а приятельница, затягиваясь сигаретой, разворачивала передо мной фотоальбомы.

– Тебе хоть что-нибудь нравится? – спрашивала она. – Левка же классный.

– Возможно, – отвечала я. – Но как фотограф он меня совершенно не удовлетворяет.

– Ты всегда так к людям, – расстроилась приятельница, – поэтому и сидишь одна, все от тебя разбежались.

Я пожала плечами.

– Посмотри, какая прелесть, – она ткнула пальцем в натюрморт из медной турки и кофейной пары. – Неужели это плохо?

– Ему лучше удаются фужеры, – зевнула я.

Приятельница разозлилась и, запахнув халат, ушла роняя пепел на ковры.

В дверь позвонили, и этот звонок спас нашу дружбу.

– Где-то я вас видела, – сказала я вошедшему господину.

Господин вместо ответа сделал губы дудочкой и прищурился, силясь разглядеть незначительную блоху вроде меня.

– Не припоминаю, – высокомерно ответил он.

– Как же вы забыли, – подначила я. – Вы ко мне в метро приставали!

– Я в метро уже лет двадцать не езжу, – надулся пожилой господин. – Вы что-то путаете, моя дорогая.

– Не так много мужчин ко мне приставали, чтобы я могла в них запутаться, – пояснила я строго. – Это были именно вы.

Через полчаса мы сидели втроем на диване, рассматривая фотографии обнаженной приятельницы, которая вживую мелькала перед нами плечами, грудью и коленями. Меня удивило, что вновь прибывший господин внимания голым дамским статям уделяет не больше, чем воробьям, прыгающим в луже.

– Кто он? – спросила я у приятельницы, стараясь казаться как можно менее заинтересованной, когда мы остались одни на кухне. – Странный какой-то.

– А у тебя все, кто не сшибает причинным местом вазы в твоем присутствии, странные, – съязвила приятельница. – Он воспитанный человек, умеет себя вести, в отличие от твоих кавалеров. Насколько я знаю, он предпочитает женщин старше себя.

– Старше его? – поразилась я. – Это каких же? Лет восьмидесяти? Ты ничего не путаешь?

– Я не путаю, я знаю, – строго сказала приятельница. – Его пассия – хозяйка картинной галереи. Тематика – творчество передвижников, Левитана и прочих. И она ровесница большинства картин.

– Безобразие, – вздохнула я.

– А ты обрадовалась, когда он к тебе в метро пристал? Думаешь, ура, еще один с копыт? Как бы не так!

– И совсем я не обрадовалась, – разочарованно забубнила я. – Мало ли кто в метро лезет.

– Забей! Всем известно, что он тащится от старых уродин, – подытожила приятельница. – И держись с ним похолоднее.

– Похолоднее?

– Вот именно! Особенно похолоднее, когда он полезет к тебе целоваться.

– А если тебя начнут целовать, – обиделась я, – неужели ты отпихиваться начнешь?

– Да! – строго сказала подруга. – Я начну отпихиваться, если не хочу романа!

– А бывают дни, когда ты не хочешь романа? – подмигнув, уточнила я.

– С тобой невозможно разговаривать. Бери поднос и пошли.

И нацепив улыбки, мы двинулись в гостиную.

После краткой суеты за столом повисла пауза. Наш гость жевал губами, не сводя с меня глаз, причем взор его не был сколько-нибудь влекущим. Если уместно такое сравнение, он смотрел на меня как на картину, но не глазами художника. Скорее это был взгляд экономного покупателя, прикидывающего, стоит ли купить недорогую раму или лучше обрезать и наклеить на картонку.

Я поежилась и спросила:

– А вы на какой станции метро живете?

Господин поперхнулся кофе.

– Вы, милочка, меня просто в краску вгоняете своими упоминаниями о метро. Не пользуюсь я метро, с чего вы взяли.

– Мы ехали вместе, – хмыкнула я. – Две станции. От Лиговского до Садовой.

– Это совершенно невероятно. Ума не приложу, что я мог делать в метро, – господин беспомощно развел руками.

– Вы там приставали, – хмуро настаивала я.