Слушайте птиц на рассвете

Светлана Петрова

Слушайте птиц на рассвете

Рассказ

Моей крестной

кавалеру ордена Славы

Южное лето нехотя уступало осени свои права. Полноценные жаркие деньки изредка возвращались, радуя запоздалых курортников, но все чаще на рассвете горы окутывал вязкий молочный туман. Он медленно сползал в лукоморье, превращаясь к полудню в мелкую морось, а к вечеру - в нудный тоскливый дождь. На листьях каштанов, что росли вдоль всей улицы, появилась ржавая кайма. Улица когда-то так и называлась - Каштановая, хотя за последние десять лет ее неоднократно переименовывали - из "Октябрьской революции" в "им. ХХ партсъезда", потом в "проспект Свободной России", - напрасно надеясь стереть из терпеливой памяти людей трагическую историю отечества.

От новых табличек улица не стала ни лучше, ни чище. Когда-то, после войны, поселок обустроили: горный поток уложили в каменные берега, чтобы по весне не подтапливал поселок, тротуары вымостили узорной плиткой, между деревьями посадили розы и гортензии. В сушь кусты поливали всем миром носили воду из дома. Нынче на месте цветников - стыдный бурьян, веерные пальмы местами обуглены - вандалы суют в волосатые стволы окурки, ломают скамейки на набережной, урны сбрасывают в воду. И хоть бы приезжие, а то свои. Бессмысленно, как всякая жестокость. Молоденькие девочки по поселку ходят полуголые, с кольцами в пупках, а по пляжу - так и вовсе без насисьников, свежие соблазнительные ягодички разделяет только узенький шнурок - исключительно для самоощущения.

Анна Васильевна ханжеством сроду не маялась, но, видя общее безобразие, вздыхала, смутно представляя себе будущее любимого края. Она родилась и выросла в Москве, но здесь прошла большая часть ее жизни, здесь она встретила любовь, создала семью и, как ни печально, уже обзавелась дорогими могилами. Значит, эта узкая полоска земли между горами и морем и есть ее родина.

Жила она в двенадцатиэтажной панельной башне с неаккуратными швами, с шелушащейся грязно-серой штукатуркой и вечно застревающим лифтом. Мусоропровод заканчивался прямехонько возле подъезда, и в жару запах гнили становился нестерпимым, а когда мусорка запаздывала или за неимением бензина по нескольку дней вообще не приезжала, приходилось закрывать окна. Но если не слишком капризничать, то надо признать, что жить в доме удобно, квартиры спланированы хорошо, кухни большие, не то что в соседней хрущобе, где холодильник приходится ставить в комнату или коридор.

Больших домов в поселке - одна улица, набережная реки и два переулка. На Платановой, что идет параллельно берегу моря, одни рестораны, харчевни и магазины. На ближних склонах гор ютятся малепусенькие разномастные строения, не портящие своим игрушечным видом пейзажа, потому что за густой зеленью их с близкого расстояния не видать. Только по вечерам сквозь заросли залетными светлячками мелькают огоньки - это лампочки освещают внутренние дворики, где летом перед глазами соседей и случайных прохожих течет чужая жизнь. Никуда не денешься - жарко, во-первых, и в доме из-за курортников места нет, во-вторых.

Когда в пятидесятых началось капитальное строительство, Анны Васильевна страдала - так не вписывались безликие стандартные дома в окружающую природу. Но жить по-человечески тоже хотелось, а алупкинских дворцов для простого люда никто возводить не собирался. Пришлось смириться. Теперь глаз привык к сочетанию несочетаемого, к облезлым башням, к разномастным балконам, которые стеклили собственными малыми силами - кто во что горазд. На юге для тех, кто не имеет своего домика и куска земли, балкон становится местом особой значимости, он незаменим, и относятся к нему с пиететом, называя лоджией. Летом на лоджии едят, спят, зимой хранят банки самодельных варений-солений и другие овощные запасы. Нынче по балконам да окнам легко определить достаток семьи: если металлопластиковые пакеты, да еще с тонированными стеклами, значит, люди состоятельные, а если еще и кондиционер да тарелка телевизионная, то и вовсе богачи. Ну, может, и не настоящие миллионеры, настоящие-то живут в местах попрестижнее, однако у местных бизнесменов денег тоже, как говорится, куры не клюют.

Сенечка, покойный муж, пока болезнь еще не совсем его скрутила, лоджию не только застеклил, даже утеплил, но из-за влажности субтропического климата ночевать здесь с приходом осени становится сыро. На зиму Анна Васильевна, страдающая радикулитом, скрепя сердце перебиралась в комнату. Почему скрепя? Ну, прежде всего потому, что спать в комнате скучно. В старости - какой сон? Долго ворочаешься, непрестанно взбивая подушку, но, как бы поздно ни заснул, все равно просыпаешься спозаранку. На лоджии одиночество не чувствовалось, поскольку выходила она во двор - обжитое людьми пространство между домом и утопающей в зелени крутизной, середину которой, как лентой, опоясывало верхнее шоссе, теперь почти забытое.