Слуга Императора 2

Всем привет! Меня зовут Кузнецов Алексей Михайлович. Я учусь на языковом факультете и стремлюсь стать в будущем переводчиком или писателем. А может быть, сразу и тем и другим.

Начнём с того, зачем я пишу. Причин для этого много, но основная, как мне кажется, заключается в том, что мне хотелось побывать в других мирах. Так как в реальности у нас есть только один мир, я пытаюсь создавать новые, вымышленные, которые способны подарить мне и моим читателям уникальный опыт путешествия в другие миры или реалии.

Я огромный фанат аниме и визуальных новелл, поэтому моё творчество ими вдохновлено и пропитано довольно сильно. Я стремлюсь так или иначе передать именно саму атмосферу и дух аниме-поп-культуры: необычные и экзотические миры; обманчиво простоватые герои, которые с первого взгляда кажутся слишком примитивными или преувеличенно-условными, но на деле демонстрируют интерес и глубину; некоторую наивность; воззвание к глубинным эмоциям читателя.

Сейчас у меня имеется два действующих проекта.

Первый: «Записки призрачных хранителей» – цикл романов, посвящённых подросткам, обладающим супер-силой и стремящимся использовать её на благо других людей. История о том, как люди разных возрастов, национальностей и взглядов на жизнь учатся преодолевать свои недостатки и недостатки по отношению друг к другу ради единой благой цели.

Второй: «Слуга императора» (текущий) – история о том, как главный герой попадает из нашего мира в вымышленный, после чего знакомится с будущим правителем империи и становится его слугой, а впоследствии – телохранителем.

История повторяется, учит нас жизнь. Не поспоришь. Я вам скажу больше: повторяется не только история, но и литература.

Уж не знаю, кто первым ввёл в обиход термин «попаданец», но слово он подобрал точное. Впервые я услышал его в контексте модного нынче течения фантастической литературы уже в двадцать первом веке, однако разве не были теми же попаданцами Лемюэль Гулливер или Робинзон Крузо? Однозначно были – только на предыдущем витке литературного процесса. Миры, в которые волею авторской фантазии перемещаются герои произведений, по определению непривычны, но их никоим образом нельзя назвать незнакомыми. Да и невозможно приковать читательское внимание к чему-то напрочь незнакомому. Нет, мир должен быть в общих чертах узнаваемым, просто чуточку непривычным. Вот и Алексей Кузнецов в романе «Слуга императора» в качестве узнаваемого базиса выбрал Римскую империю. Судите сами: знакомство с главным героем начинается в Риме (правда, современном). Зовут упомянутого героя Юлий Романов. Он учится на историка, изучает, по его же собственным словам, древние народы. Империя, куда его увлекает будущий император, зовётся Адастра, что на латыни буквально означает «к звёздам». Имена тамошних обитателей – Амикус, Кассий, Гораций. В общем, маркеров узнавания по тексту разбросано предостаточно.

Ну а дальше начинается наращивание сюжетно-событийного мяса на скелет античного замысла. Эвозвери, ведомые старой как мир и понятной, как голод, жаждой власти, придворные интриги в незнакомой реальности, новые друзья и коварные враги, прихотливый путь из слуг в телохранители императора – всё то, чего так алчут читатели. Не вижу смысла раскрывать в предисловии хитросплетения сюжета, но уверен, что там найдётся немало интересного и любителям историй о попаданцах, и фанатам аниме и визуальных новелл, да и просто почитателям фантастики и приключений. Так уж мы устроены: не можем оставаться равнодушными к происходящему в далёкой-далёкой галактике, особенно если герой практически ты сам.

Текст романа пронизан молодёжным сленгом, аллюзиями на игры, да и на весь нынешний гаджетно-виртуальный мир вообще. С грустью осознаю, что в последние годы начал отставать от этих реалий, но я-то дитя эпохи, когда даже домашний телефон имелся далеко не в каждой квартире и семье. Современная же молодёжь наверняка найдёт в «Слуге императора» много такого, что начинающие реликты вроде меня благополучно прохлопали чисто ввиду возраста.

Невольно вспоминаю дни, когда сам был молодым и писал о том, что волновало в то время. Конец восьмидесятых, эпоха, когда голодного до зрелищ советского человека с потрохами ел вал западных видеофильмов. Многое из просмотренного преломлялось в призме собственного восприятия и ложилось тогда ещё на бумагу. Как ворчали старшие коллеги, читая это!

А теперь, тридцать лет спустя, я прочёл роман Кузнецова и остро ощутил себя на той же спирали, только витком выше. Это значит, что жизнь продолжается, фантастика дышит и движется вперёд, а то, что не доделали и не дописали фантасты двадцатого века, подхватила молодёжь века двадцать первого. Наверняка они взберутся гораздо выше моего поко ления и уже оттуда, с верхнего витка, будут наблюдать, как знамя подхватят те, кто поведёт фантастику ещё выше.