Случайный ни к чему не обязывающий секс

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В последний момент она вспомнила, что забыла утренний крем. Уже полностью одетая, в сапогах, пальто и со шляпкой на голове, она снова бросилась в ванную и принялась выкидывать из шкафчика то, что не успело вывалиться при взрыве: в соседнем подъезде взорвался газ. Беспорядок в ванной увеличился ненамного.

– Вадим! Вадик! Яша! Ты не видел мой утренний крем? – кричала она в прихожую, где её Вадик, Вадяша, Яша терпеливо стоял в дверях и всем своим видом показывал двум милиционерам, что история может затянуться. По лестнице поднимались (лифт уже отключили) пожарник в брезентовой робе и толстая женщина из ДЭЗа, в распахнутом пальто и расстегнутой на груди кофте. От пожарника пахло дымом, от женщины валил пар, но у тетки еще доставало сил, чтобы сразу начать орать.

Внутри себя кричала и она тоже, но она хотя бы понимала, что это психоз. Понимала, а все равно продолжая метаться квартире и перепрыгивать через валяющиеся на полу вещи. Она отчетливо сходила с ума, но все же здравой частью сознания успевала удостовериться, что окна закрыты, газ отключен, вода отключена тоже, а паспорт и документы у Яши в дорожной сумке. Там же вместе с ноутбуком должны были уместиться туфли, потом ещё одни туфли, зубная паста, щетка и еще две кучи вещей, которые невозможно было затолкать, однако же затолкались.

– Ива! Вета! Иветта! – В который раз доносилось из прихожей. На первом слове в голосе Яши звучало дружелюбное порицание. Как друг он имел священное право называть её просто Ивой. На втором слове уровень категоричности падал. Ветой её называла мама. А третьим словом Яша словно объяснял посторонним, что её так зовут по паспорту, чем окончательно впускал незнакомых людей в их личную жизнь. В другое время она наверняка бы решила обидеться. Не сейчас.

Оглянувшись в последний раз, она вылетела из квартиры и чуть не упала, запнувшись на сумку. Перед ней расступились, а потом смотрели уже с любопытством. Всё потому что никакая женщина в шляпке, как и любая другая женщина, достойная носить шляпку, никогда не откажет себе в удовольствие развернуться и пнуть эту проклятую сумку. Чтоб знала. И чтоб знали все.

Не дожидаясь, когда Яша разберется с ключами-замками, а властные лица опечатают дверь, она застучала каблучками по лестнице.

Перед подъездом уже было голо, милицейское оцепление отодвинуло людей за детскую площадку и теснило все дальше. Возле соседнего подъезда по-прежнему стояла пожарная машина с выдвижной лестницей. На самом её верху, в хлипкой люльке, продолжали что-то делать пожарники. Панель стены на шестом этаже взрывом выдавило наружу, и она угрожающе провисла с одного бока, словно в доме открылась большая форточка, и теперь все, кому не лень, норовят туда заглянуть.

За этот день она уже устала расспрашивать, надолго ли всех выгоняют, и раздавать визитные карточки незнакомым соседям, которые увлеченно, наперебой, составляли списки пострадавших. Её квартира тоже значительно пострадала. Трещины пробежали по окнам, на кухне сорвался шкафчик и грохнулся на посудомоечную машину, а в комнате сына под тяжестью выпавших рустов провис и готов был порваться натяжной потолок. Про гостиную не хотелось и думать. Тот хаос ремонта, который ей пришлось пережить при въезде в квартиру, слишком быстро сменился её собственным беспорядком, с которым никак ещё не смогла справиться с тех пор, как переехала от мамы. С организованностью с неё всегда было плохо. На работе как-то получалось: ответственность, контроль, управление, выстраивание отношений, походы по бутикам, бассейн, фитнес, новые друзья, старые подруги – все это требовало напряженного, почти судорожного внимания, а вот дома… Дома, пока с ней жил сын, это он умудрялся все помнить или, по крайней мере, находить ключи от машины, очки, визитницу, ежедневник, сережки, а также приносить тапки. Он шмыгал по квартире с такой пугающей скоростью, что, казалось, от этой скорости размывался. Сейчас Миша – крепкий пятнадцатилетний мужичок. Он решил… они вместе с папой решили, что этот год он поживет в Китае, чтобы папа показал ему, как устроена жизнь.

– Вечером приедешь ко мне? – полуспросил-полупредложил Яша, когда они сели в его длинную сопящую от важности машину. – Мама будет рада.

– Спасибо. Передай привет твоей маме, но я поеду к своей.

– Ты сказала, она уехала.

– Я вчера ещё собиралась. Надо полить цветы.

– Куда уехала твоя мама? Опять в Италию?

– Конечно. Опять в Италию. Я бы сто раз в задохнулась автобусе, а ей становится только лучше. Звонила, что когда они ехали по горному серпантину, у неё сразу нормализовалось давление.

– Ты ей еще не сказала? Про квартиру? Про газ, я имею в виду.

– Посмотри на меня.

– Посмотрел и нашел любимой-единственной.

– Спасибо, Яша. Ты один мне в часы тягостных раздумий.

– Да, ладно. Надежда и опора в вашим услугам. Куда тебя, на работу?

– Ну да.

– А то, может, сядем где-нибудь посидим? Выпьешь, немного успокоишься.